Ты опрометчиво позволил себе отдать сердце той, что принадлежит калифу, и даже если опозоришь семью, вернув данное слово Хатибе-бат-Гуссейн, Зейнаб все равно не станет твоею… — Она завладела руками сына, а глаза ее, синие, как у Карима, печально глядели на него:
— Карим, проснись! Ты должен покориться судьбе!
— Будь проклята такая судьба! — горячо воскликнул он.
Алима много лет не слышала такого отчаяния в голосе сына.
Казалось, он ополчился против самих Небес! Сердце Алимы болезненно сжалось… Он и впрямь на удивление схож с дядей Олафом, которого, несмотря на то, что прошло так много лет, она великолепно помнила! Он когда-то любил, а избранницу отдали другому. Олаф так и не стал после этого счастливым… Таковы уж некоторые мужчины — любят лишь раз. В тот страшный день, когда были убиты родители, а она с братишками и сестрами пленена, дядя Олаф был далеко в море… Так и не узнала Длима, обрел ли этот неугомонный викинг счастье… А обретет ли счастье ее сын?.
.
— Жизнь не всегда дает нам то, чего мы желаем, — спокойно заговорила она. — Ты дал согласие на этот брак, Карим, и отец дал слово. Хатиба никогда не превратится в Зейнаб, но будет твоей женой. Ты решил это много месяцев назад. Ни отец, ни я тебя не принуждали.
Это твое собственное решение. Тебе давно пора было жениться. Возможно, когда ты почувствуешь ответственность за жену и детей, ты перестанешь сам вести себя словно балованное дитя, Карим. А теперь оставь меня! Ты заставил меня разгневаться, и мне необходимо взять себя в руки прежде, чем меня увидит Хабиб, иначе он тотчас же поймет, что ты совсем не тот, кем он тебя считал!"
"Поднявшись, он покрыл поцелуями руки матери и тотчас же удалился.
Горько улыбался он, уходя… Да, она совершенно справедливо отругала его! Он не помнил, чтобы прежде она так гневалась. Мать всю жизнь была самым яростным его защитником с самого раннего детства, но и суровейшим критиком. Он чувствовал, что она любит его сильнее, чем остальных своих детей, хотя Алима никогда бы в этом не созналась.
