А старый кади, составивший бумаги, внезапно скончался… Исчезло последнее доказательство существования договора. А поскольку обмен выкупом и приданым не состоялся, моему любимому пришлось безмолвно наблюдать за тем, как меня отдают другому… О-о-о, почему из всех девушек тебя угораздило выбрать именно меня? — Серые глаза наполнились слезами, но она поспешно отерла их.
— Я тебя не выбирал, — возразил он, решив ответить откровенностью на откровенность. — Я и не подозревал о твоем существовании до того дня, когда были подписаны бумаги.
В прошлом году я попросил отца подыскать мне жену. Всю жизнь я был мореплавателем и торговцем. Я знал, как обрадует отца мое решение осесть и обзавестись семьей. А этой весной я отвез ко двору калифа Кордовы прекрасную рабыню, которую любил, да и она любила меня… Тебе рассказывали, что я был Учителем Страсти? Наверняка ты об этом знаешь. Девушку передал моим заботам друг отца. Я обучал ее искусству любви, но нарушил одно из главных правил наставника — позволил себе полюбить ее всем сердцем, и к тому же позволил ей полюбить меня.
Ни у меня, ни у нее не было на это никакого права. В конце концов мы оба решили, что превыше всего честь, и выполнили обязательства, на нас возложенные. Зейнаб стала наложницей калифа и тотчас же стала его любимицей. А я воротился в Алькасабу Малику, чтобы жениться на тебе. Конечно, это великое несчастье, Хатиба, что наши с тобою сердца отданы другим, но мы не в силах изменить своей судьбы. Если бы я даже сегодня же отослал тебя назад, к отцу, это ровным счетом ничего бы не изменило.
Я не обрел бы Зейнаб, а гордость не позволила бы твоему отцу отдать тебя любимому… Ты сама знаешь, что это правда. И пусть нам с тобою не дано полюбить друг друга, но обещаю, что стану относиться к тебе со всем мыслимым уважением — ведь ты мне жена. Большего я не могу тебе обещать. А будешь ли ты платить мне тем же, Хатиба?
Его речь потрясла девушку. Вдруг вся ее холодность и отчужденность улетучились — теперь она была просто насмерть перепуганной девчонкой.
— Ты должен отослать меня домой… — почти беззвучно прошептала она. — Я не девственна… — И она разрыдалась, обуреваемая ужасом и отчаянием.
— Отвергнутый жених? — ласково спросил Карим. Она кивнула, устремив на него серые глазищи, полные слез и ужаса.
— Когда в последний раз вы были близки?
— Три дня тому назад…"
"— Твоя девственность ровным счетом ничего не значит для меня, Хатиба, — сказал Карим.
