Рабыня страсти

 — Ты вполне доверяешь своей прислужнице? Зейнаб пришла в неистовство.

— Как ты смеешь? — Она с величайшим трудом овладела собою и заговорила ледяным тоном. — Я верю Оме, как самой себе. Она со мною по собственному выбору. Я предлагала даровать ей свободу и отослать домой, в Аллоа. Она отказалась. Она отказалась даже стать женою Аллаэддина-бен-Омара, которого любит всем сердцем, и все ради того, чтобы не покидать меня! — Зейнаб протянула руку подруге, и Ома благодарно сжала ее. Глаза служанки были полны слез.

— Госпожа, прошу простить меня, но я обязан был спросить… — врач был искренен.

— Путешествие не повредит госпоже? — спросил калиф. Вопрос этот изумил всех.

— Куда ты хочешь увезти ее, мой господин? — спросил Хасдай.

— Во дворец Аль-Рузафа. Она будет там в безопасности, покуда не оправится совершенно, — отвечал калиф. — Мы поедем с остановками: сперва доедем до Алькасара, что в Кордове, передохнем, а потом спокойно доберемся до Аль-Рузафы.

— Да… — врач задумался. — Пожалуй, это недурная мысль, мой господин. В Аль-Рузафе ситуацию можно держать под контролем, не то что в этом курятнике… А дворец все еще обитаем? Ты не был там с тех самых пор, когда двор переехал в Мадинат-аль-Захра…

— Я поселю се в прелестном летнем домике среди тамошних дивных садов, там уютно и вполне можно жить. Не впервые мне возить туда красавицу… — В глазах Абд-аль-Рахмана сверкнули шаловливые огоньки. — Там покойно, — докончил он более серьезно.

— Все одежды госпожи необходимо предать огню, — продолжал врач. — А драгоценности — прокипятить в уксусе. Мы не можем исключить проникновение яда во все вещи, которых касалась отравленная шаль.

Калиф заметил, что глаза бережливой Зейнаб темнеют, и поспешно сказал:

— Я тотчас же прикажу сшить тебе новые наряды — самые лучшие, моя любовь! Но воспользуюсь случаем и признаюсь тебе, красавица; ты нравишься мне более всего в естественном своем виде… На свете нет женщины прекраснее тебя, Зейнаб! Я ежечасно благодарю Аллаха за то, что он не отнял тебя у меня.

— О, как ты добр, господин мой… — ласково ответила она, тщательно скрывая злость и испуг. Да, Инига предупреждала ее, что подобное случается в гаремах, но, надо признаться, Зейнаб не восприняла ее слов всерьез…"

"А Хасдай-ибн-Шапрут тем временем думал о том, что калиф, похоже, всерьез влюбляется — или уверяет в этом сам себя.