Рабыня страсти

В Аль-Андалус царит мир…

Зейнаб ясно видела, что и по сей час Мустафа глубоко страдает. Али Хассан поразил в самое сердце и оставшихся в живых…

— Разве никто не освободил Инигу, не отомстил?! — вновь спросила она. — Ведь если Инига осталась жива и Али Хассан только пленил ее, она может до сих пор быть жива! Необходимо ее разыскать, освободить…

— Никто не станет ее разыскивать, госпожа. — с грустью , промолвил евнух. — Когда Али Хассан уносил ее, то сомнений в его намерениях не было: он собрался надругаться над нею.

Теперь она опозорена — и пусть лучше остается в его руках.., если она еще жива.

— Да что ты несешь? — взорвалась Зейнаб. — Ведь ребенок Иниги уцелел! Маленький Малик потерял отца. Неужели он должен лишиться и матери? Карим этого не допустит!

— Малик-ибн-Ахмет отослан в семью отца, теперь он принадлежит им. Они вырастят из него достойного человека. Он так мал, что не будет помнить ни отца, ни мать. В сущности, малыш ничего не потерял…

— Как ты думаешь, госпожа, здесь по ночам бродят привидения? — спросила вдруг Ома на их родном наречии.

 — Не знаю, как смогу я спать спокойно в доме, где стольких людей убили в одночасье! — Девушка вздрогнула:

— Мне уже слышатся отчаянные женские вопли…

— Согласна… — сказала Зейнаб подруге. Потом повернулась к Мустафе:"

"— Мы не останемся здесь. Мустафа. И Ома, и я кожей чувствуем ужас, затаившийся в этих стенах. Знаю, что ты нас не ждал, но наверняка мы можем пожить в каком-нибудь другом месте.

Мустафа понимающе кивнул и ответил:

— Я провожу тебя в покои твоего господина — думаю, он не станет возражать, госпожа Зейнаб…

Хасдая-ибн-Шапрута тотчас же проводили к пациенту, Кариму-ибн-Хабибу, князю Малики.

Молодой человек сидел в удобном кресле на веранде, неотрывно глядя на маленький садик во внутреннем дворе дома. Он был словно погружен в глубокую летаргию — бледен, с темными кругами вокруг глаз… Хасдай-ибн-Шапрут опытным взглядом медика отметил, как он похудел с тех пор, как они виделись в Кордове…

— Господин мой! — обратился к Кариму визирь.

 — Я привел к тебе посланника калифа.

Карим поглядел на новоприбывшего без всякого интереса. Высокий человек почтительно поклонился князю. Но тот сразу же отвел глаза…

…Эти синие глаза вполне осмысленны, подумал Хасдай. Князь вовсе не безумен. Он просто по-своему пытается справиться с обуревающей его болью. Да, надежда есть…

— Господин мой, я Нази, Хасдай-ибн-Шапрут. Я один из ближайших советников калифа по множеству вопросов — но в первую очередь я врач.