Рабыня страсти

Она не заслужила позора, и я сделаю все, от меня зависящее, чтобы ее спасти! Я не могу сидеть сложа руки, покуда вы, мужчины, обсуждаете проблему ее утраченной добродетели! Это же просто смешно! Нет — это страшно! Да ведь жизнь ее в опасности!

— Обещаю тебе, моя дорогая, — сказал он, беря ее руки в свои, — те, что будут посланы на разведку, разузнают все, что можно, об Иниге. Это все, что я на данный момент могу сделать, Зейнаб. А теперь поцелуй меня. Я истосковался по твоим губам… — Его златокарие глаза сияли.

. Она притянула его голову к себе, но мысли ее витали далеко, и она чисто автоматически целовала его. И все равно поцелуи ее привели любовника в восхищение. Она все чаще изумлялась, насколько заученными сделались ее ласки… Как хотела бы она, чтобы все было иначе! Она чувствовала бы себя виноватой, не будь ей прекрасно известно, что Хасдай не испытывает к ней любви. Вместо этого она думала лишь о Кариме, который тут, совсем близко, под одной с нею крышей, в то время как она лежит в объятиях другого мужчины… Знает ли он, что она здесь? Думает ли о ней?

Он думал о ней… Лежа один на просторной постели, он гадал, как случилось так, что она стала собственностью Хасдая-ибн-Шапрута.

Нази был молод, хорош собой и выглядел очень мужественным. Хорошо ли Зейнаб с ним? Карим вздохнул…Счастлива ли она? Зачем, во имя Аллаха, Судьба снова сводит их, не давая возможности соединиться? Неужели мало ему его боли? Аллаэддин пообещал, что утром Ома ответит на все их бесчисленные вопросы.

Карим не спал, да и не хотел засыпать… Посланник калифа своими резкими словами вернул его к действительности.

Да, теперь он ответственен за Малину и за ее народ. Он не мог, не смел обесчестить память отца и всех предков. Они основали город и сделали все для его процветания. Он не мог позволить, чтобы все их усилия остались втуне лишь из-за того, что его постигло горе…

Уже рассветало, а он так и не сомкнул глаз. Вошла служанка с завтраком. Карим поглядел на поднос и поморщился. Но служанка, старая женщина, знавшая его с самого детства, сказала непреклонно:

— Врач сказал, что я должна приготовить для вас именно это, а вы обязаны все это съесть, мой господин.

Ведь вы теперь слабее дитяти, вам надобно поднабраться сил, чтобы разыскать и покарать Али Хассана!

Карим с грустью взглянул на тарелку просяной болтушки и с тяжким вздохом взялся за ложку… Прикончив все дочиста, он очистил сваренное вкрутую яйцо и съел его, затем принялся за ломтик сладкой дыни.