Рабыня страсти

 — И Зейнаб забралась в ванну.

— Но помни хорошенько, Али Хассан, — нынче ночью нашу страсть в должное русло направляю я! Позже, когда ты вполне поймешь, что значит обладать Рабыней Страсти, верховодить станешь ты. Ежели же ты поведешь себя словно лесной зверь, я не смогу подарить тебе воистину неземного блаженства… Ты понимаешь меня? Согласен мне подчиниться? Я горжусь своими талантами и желаю их проявить нынче же — и сполна!

В его черных глазах вспыхнуло пламя. Чтобы женщина верховодила им в любви? Такого он еще не испытывал… Али Хассан кивнул:

— Как ты пожелаешь, Зейнаб.

Я — глина в твоих нежных пальчиках. Делай что пожелаешь — лишь дай мне вкусить тех легендарных восторгов, которыми может одарить мужчину лишь Рабыня Страсти! Как я тосковал по тебе эту долгую неделю, как ждал…

— Нынче ночью… — соблазнительно промурлыкала она. — И с нею не смогут сравниться все твои прежние ночи, вместе взятые…

Огонь в глазах Али Хассана разгорелся еще ярче.

"

"— Открой рот, — велела она и, когда он подчинился, принялась тереть его зубы куском грубой ткани. Затем подала ему маленький серебряный бокал:

— Набери эту жидкость в рот, Али Хассан, но не глотай, а хорошенечко прополощи и выплюнь назад в бокал. Любовник не должен оскорблять возлюбленную нечистым дыханием. — Когда он, словно завороженный, проделал все, что она велела ему, Зейнаб объяснила:

— Я вычистила тебе зубы смесью измельченной пемзы и мяты.

А полоскание приготовлено из смеси настоев мяты и гвоздики, перемешанных с вином.

Сердце Али Хассана бешено забилось, когда Зейнаб подарила ему нежный поцелуй.

— О-о-о, вот так гораздо лучше! — одобрительно произнесла она, причмокнув. — Любовник должен быть приятен во всех отношениях — в том числе и на вкус… А теперь, Али Хассан, займемся твоей головой. — Она быстро и умело вымыла короткие черные волосы Али Хассана. Они чуть вились, но были грубы на ощупь и совершенно не походили на волосы тех мужчин, что она знала прежде… Потом она досуха вытерла голову Али Хассана полотенцем.

Затем, взяв чистую и свежую салфетку, она вымыла ему лицо, попутно изумившись, сколь сильно испачкалась белоснежная ткань… — Полно, да умывался ли ты хоть раз с тех пор, как уехал? — спросила она, оттирая его черную шею и уши.

Но разомлевший Али Хассан молчал. Теплая вода приятно расслабляла усталые мускулы.