Рабыня страсти

, от моей драгоценной крошки Груочь, — отвечала Сорча Мак-Дуфф, — но другая.., другая — лишь хомут на моей шее. Груочь теперь наследница всех имений Мак-Дуфф, а вторая-то мне зачем? Мне нужен был сын!

— В страшные времена мы живем.., и на земле, чьи законы и обычаи суровы, леди… — одернула ее повитуха. — Сейчас-то младенчики здоровенькие, а что, если одна из крошек захворает и умрет? Не будь у вас второй, некому было бы унаследовать имения Мак-Дуфф… Вторая дочка послана вам Небом не зазря, леди, — уж я так думаю.

Так что лучше вам дать и ей имечко…

— Тогда пусть ее зовут Риган! — резко бросила разочарованная женщина.

— Но это же мальчишеское имя! — повитуха была изумлена несказанно.

— Она должна была родиться мальчиком, — отрезала Сорча Мак-Дуфф с каменным лицом. — Это ей за то, что она так горько разочаровала меня. — И Сорча вновь содрогнулась от боли, извергая послед…

Качая головой, повитуха положила Риган Мак-Дуфф во вторую колыбельку у огня — в ожидании близнецов две люльки были заранее заготовлены.

Затем она занялась госпожой. Но не успела она закончить обихаживать роженицу, как двери с треском распахнулись. В покои ворвались несколько вооруженных мужчин, легко преодолевших слабое сопротивление клансменов Мак-Дуфф, охранявших башню. Повитуха взвизгнула, увидев зеленые клетчатые пледы — фамильные пледы клана Мак-Фергюс — на плечах вошедших. Перепуганная старуха сжалась в комок подле госпожи.

Высокий человек с ледяным взором сграбастал в охапку дрожащую женщину и отрывисто спросил:

— Где младенцы?

Повитуха от ужаса потеряла дар речи, но Элэсдейр Фергюсон — а это был он собственной персоной — про — , следил направление ее взгляда.

Он устремил взор на две крошечные колыбельки у огня.

— Убейте их! — отрывисто приказал он своим людям. — Не желаю, чтобы в будущем эти Мак-Дуффы наложили лапу на мои земли!

Обнаженная и еще вся в крови молодая мать силилась приподняться с ложа, а руки ее уже тянулись к кинжалу на поясе Элэсдейра — фамильной реликвии Мак-Фергюсов.

Но, даже не взглянув на женщину, он отбросил прочь ее руки.

— Ублюдок! — страшно закричала она.

— Но это девочки, милорд! — повитуха наконец обрела дар речи. — Девочки ничем не могут вам угрожать!

— Девочки? Оба младенца — девочки? — В его взгляде сквозило недоверие. Потом ледяные глаза его устремились на нагую женщину, простертую на ложе.

— Ну что? — насмешливо обратился он к Сорче.