Рад, почти счастлив…

 – Соседство с тобой – это, конечно, большая ценность, но не всё, понимаешь? И не надо меня шантажировать счастьем ребёнка.

– А может, как раз надо? Кто же это знает наверняка? – несмело, но искренне предположил Иван.

– Я это знаю наверняка! – крикнула Оля. – А ты на меня давишь из эгоизма, чтоб было, как тебе лучше. И добьёшься ведь! Я всё раньше за тебя волновалась, думала – смоет тебя со свету вместе с твоими бабушками и дедушками. Чепуха полнейшая! Это обманное впечатление. Ты дико целеустремлённый и никогда не погибнешь.

Просто цель у тебя довольно-таки странная – халявить по жизни и оказывать мелкие милости детям и старикам. Природу ещё ты любишь, да? Ну вот, у тебя и вышел в короткие сроки такой эксклюзивный рай – минимум напряга, максимум добродетели. И ты будешь жить долго и счастливо. Ты красивый, добрый. У тебя всё получается. Ты и женишься ещё на Елене Прекрасной! Так что не прибедняйся!

– Это всё не так, не о том!.. – заговорил было Иван.

Оля, полуотвернувшись, курила. Лямка рюкзака сползла с её плеча на локоть.

Иван хотел поправить, но только вздохнул и, покачав головой, пошёл к подъезду.

Там ждало его спасение. Едва войдя, не успев ещё вызвать лифт, он услышал дальний топот. Это сверху бежал Макс – ему не разрешалось одному ездить в лифте. Иван взлетел по лестнице навстречу. На пролёте второго этажа он поймал горячего, потного Макса прямо в руки и отёр его щёки от слёз, как от дождя. А затем подсадил на перила, чтобы поговорить серьёзно, лицом к лицу.

– Ты поезжай спокойно, – сказал он тихо, но строго.

 – Вы там не останетесь. Я как раз сейчас это устраиваю.

– А это долго? – шепнул с надеждой Макс.

– Не знаю, как получится, – отвечал Иван. – Пока терпи. Но только маме ни слова, ты понял? А то всё испортишь.

Всё – дальше думать не требовалось. Иван и раньше знал, но не решался сформулировать жёстко: кто еще виноват в Олиной жизни, кроме него?

Он поднял крышку пианино и тихонько, без педали, начал играть, что помнил. За каких-нибудь пять минут музыкой продуло, проветрило его ум.

Он встал и спустился во двор. Оля с Максом ещё возились возле машины.

Так, перебирая, что было ценного и за что готов платить, он смотрел из кухонного окна на пустой двор, и потихоньку вернул себе ровность духа.

Его спокойные мысли перебила Ольга Николаевна.

– Ты что это? – спросила она, войдя на кухню и встав за его спиной.

– Да ничего, – сказал Иван, отвернувшись от окна. – Ты видела, Оля с Максом переезжают! Я обещал Максу, что он не уедет.