Рад, почти счастлив…
0 прочтений
Он сидел, пережидая кипящий дождь, и подводил итог: какая Маша хорошая девочка, открытая и самобытная, без комплексов, но с душой!
Утвердившись в этой мысли как следует, Иван достал телефон и набил Косте послание.
Под шум стихающего ливня Иван включил поворотник и влился в поток. Бурлящие улицы, заполненные машинами, как валунами, провели его по своим руслам к шоссе. В хорошем настроении, внутренне окрепший, он вернулся на дачу.
«Поздравляю нас с тобой! – писал он. – Вокруг Бэлки ошивается некий славист, Юрген, с детских лет влюблён в Достоевского, намерения серьёзные, исторический дом на ручье.
Вот послушай, Иван! Достаточность друг друга для двух людей доказана. А если человек – один? Тогда как? Конечно, порядочная душа и сама себя прокормит. И потом, в одиночестве можно с чистой совестью отдать себя миру.
Иван перетащил свою постель «на запад», смёл из распахнутой рамы пыль, мошек, мелкий сор штукатурки, убрал сушившийся на столе зверобой. Ничего лучшего, чем это окно с балконом он не мог придумать для своего «крестника».
Был холодный августовский утренник. Серый с золотом яблочный спас. Иван проснулся на звук. Ему снилось: кто-то негромко окликал его, шатал калитку.
Кое-как одевшись, он вышел в ледяной сад и увидел Костю. Тот стоял за забором и ругался вполголоса:
– Да пусти ж ты меня! Что, мне надо вопить на всю деревню, чтобы ты проснулся?
Иван скорее подошёл и повернул щеколду.
– Я на первой электричке! – объяснил Костя, скидывая с плеча рюкзак. – А дальше пешком!
– Ты что, с ума сошёл? – спросил Иван.
– Ну, я не все пятнадцать. Меня подвезли.
– Ах ты паломник мой! – растеряно воскликнул Иван.
– Я посплю, – сказал Костя. – Я же только вечером прилетел, сумки бросил – и сразу к тебе. Где моя кровать?
– О! Это да! Давай! – сразу ожил Костя и под сырники с молоком взялся докладывать свои обстоятельства. Прежде всего – Бэлка возвращалась в Москву!
– Ну что, рад? – улыбнулся Костя.