Радиоактивная война

На их пререкания Кольцов не обращал внимания, произошедшее его смутило больше, чем это казалось со стороны. Судя по информации радара, они находились в стороне от караванных путей. Даже в изъезженном вдоль и поперек Средиземном море имелись свои пустынные «закоулки». Вот это его и насторожило: место удобно для встречи без посторонних глаз, но и для засады. Последнее особенно напрягало детектива, вода не являлась его стихией. Здесь за камень не спрячешься и растяжку не поставишь, в сторону не откатишься и не затаишься, когда враг к тебе пристреляется.

С другой стороны, в этом случае было всего два варианта: либо уходить, либо оставаться и ждать у моря погоды. Вернее, на море...

«Уходить в моем возрасте как-то несолидно, остается одно – ждать», – решил Кольцов, но настроение все равно оставалось паскудным. Мозг искал спасительные ходы, иногда выхватывая из памяти когда-то прочитанное, услышанное. Например, на память пришли строки из японского фольклора: «Если долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно по ней проплывет труп врага».

– Как ни крути, а остается нам лишь ждать, – озвучил свои мысли сыщик, наблюдая, как Роберт заканчивает сервировку стола.

– Будем пить сухое красное вино? – спросил Малкин, окончательно вошедший в роль судового кока. – К мясу лучшее дополнение.

– А к рыбе и морепродуктам лучше всего подходит белое, – вставила Софи.

Решив, что третейским судьей теперь выступает он, Глеб безапелляционно произнес:

– Значит, будем пить водку. Она подходит ко всем продуктам, даже к мороженому.

Вот, помню, в десятом классе с пацанами закусывал водяру пломбиром... – Детектив ностальгически вздохнул.

В кают-компании наступил мир и согласие.

– Ну раз так, думаю, на этот званый ужин не стоит выряжаться в смокинги и вечерние платья. Чем проще, тем лучше.

Ужин, который обещал стать разрядкой после стольких дней постной жизни, был прерван, едва начавшись. Мужчины успели пропустить по рюмке «Смирновской», а девушка лишь пригубила бокал с вином, как внезапно тишину разорвал незнакомый грубоватый голос:

– Добрый вечер, господа.

Ошеломленная троица одновременно повернула головы на голос.