Радость пирата

Александра не знала, какие еще найти отговорки, и, поскольку Майлз отказывался обсуждать проблему, в чем бы она ни состояла, ей ничего не оставалось делать, кроме как коротать время за шитьем.

Алекс сшила четыре платья — все простые и скромные, но, быть может, за счет своей простоты на ней они смотрелись просто великолепно. Она сшила два повседневных платья: одно светло-фиолетовое из чесучи, другое — из бледно-зеленого камлота с круглым вырезом. Среди чудесных тканей в трюме Алекс нашла мягкий рубчатый канифас в тонкую желтую полоску.

Из него Алекс сшила дорожный костюм, состоящий из юбки и короткого жакета с зауженными рукавами. Используя в качестве образца одну из самых нарядных рубашек Майлза, Алекс сшила батистовую блузу с пеной кружев на груди и на рукавах.

Самым экстравагантным, на взгляд Алекс, был пеньюар из серого шелка.

Свой свадебный наряд она начала шить первым, но, стран-ное дело, не закончила до сих пор. Работа не ладилась, и через несколько недель бесплодных стараний Алекс отложила его в сторону.

Вчера, когда пеньюар был закончен, она вновь взялась за свадебное платье."

"Отложив голубой шелк в сторону, Алекс задумалась. Мелодичное пение певчей птички отвлекло ее от грустных мыслей, и она улыбнулась. Обогнув письменный стол Майлза, за которым работала, Александра подошла к клетке с ярко-желтым кенарем, которого подарил ей Спанглер. Птичка, склонив набок головку, внимательно смотрела на свою хозяйку.

— Ну, Цезарь, будет тебе смотреть на меня.

Лучше спой. Я так соскучилась по твоим песенкам, ведь, кроме тебя, мне некому составить компанию.

Послышался стук в дверь.

Посадив Цезаря на ладонь, Алекс достала его из клетки. Кенарь нахохлился, вцепившись в ее руку коготками, и заворковал. Алекс рассмеялась.

Между тем дверь в каюту открылась. Майлз стоял на пороге, слушая, как она смеется. Последнее время ему редко удавалось услышать ее смех, и на это были причины. Он и сам понимал, что дает ей мало поводов для веселья.

Но в такие минуты, когда Майлз мог тайком наблюдать за ней, он искренне любовался ею. В Александре действительно было что-то необыкновенно милое. Ему временами хотелось броситься к ней, обнять, разделить ее смех и веселье, вернуть радость в их отношения. Но прошел месяц, а Майлз все никак не мог избавиться от наваждения. Всякий раз, когда Алекс была рядом, у нее за спиной хохотал Диего, вернувшийся из ада, чтобы свершить возмездие.