Онлайн-библиотека книг
Честно говоря, мне кажется, что ты ревнуешь меня к работе, потому что, оправившись от ранения, я больше не нахожусь у тебя под каблуком!
Алекс отшатнулась как от пощечины.
— Ты несправедлив ко мне и знаешь это, — проговорила она, едва сдерживая слезы. — Дело не в том, что ты занят, Майлз. Дело в твоих чувствах. На Пальме ты говорил, что любишь меня, да и потом повторял не раз. Если это уже не так, прошу тебя, скажи мне.
— Алекс, сейчас не время…
— Много ли времени надо, чтобы сказать: «Я люблю тебя»?
— Алекс, прошу…
— Довольно водить меня за нос.
В глазах ее стоял страх, страх и любовь, выражаемая столь открыто, столь явно, что Майлз готов был заплакать от жалости к ней и к себе тоже. Ее глаза блестели от слез, слез отчаяния, и лицо его прояснилось. Он не знал, что и в его глазах стояла боль, источник которой она не могла понять. Майлз заставил себя протянуть руку и коснуться ее лица. Алекс жадно схватила его руку, прижала к своей щеке, губам.
— Ты любишь меня, Майлз? — спросила она, целуя его ладонь.
— Если бы ты только знала как, — пробормотал он.
— Тогда откуда эта стена между нами? — прошептала она. — Почему ты отталкиваешь меня, относишься ко мне так, будто я тебе чужая? Ты не прикасался ко мне с того вечера, как…
— Я знаю! — рявкнул он, и вся его нежность исчезла.
Майлз вырвал руку и отошел в дальний угол комнаты, словно не мог выносить ее близости. Не в силах слова вымолвить от обиды, Алекс поплелась к двери.
— Не понимаю, что с нами происходит, — хрипло сказала она, глядя в пол.
«Господи, — взмолился про себя Майлз, — помоги мне успокоить ее». Как сказать, что и он сам не понимал, что на него нашло. Не желая того, он обижал ее, ранил в самое сердце и не мог остановиться. Как мог он объяснить ей, что чем крепче любил ее, тем более горькой становилась его любовь, отравленная образами, которые выжег в его памяти Диего? Как мог он объяснить ей, что всякий раз, глядя на нее, он видел перед собой не невинного ангела, а развратную красотку, лежащую в объятиях испанца.
