Радость пирата

То, что он сделал с Андре, с тобой на этой своей галере, оставило в твоей душе глубокие шрамы. Я помню, что после того, как все разрешилось для тебя более или менее благополучно, Эрик не раз повторял, что ты на удивление хорошо справился с ситуацией, но Кэтлин придерживалась иного мнения. Она боялась, что в один прекрасный день старые раны дадут о себе знать с новой силой.

— Вы в самом деле думаете, что история уходит своими корнями в такое далекое прошлое? — скептически спросил Майлз.

— Да, я считаю именно так.

И если бы ты удосужился подумать, ты бы согласился со мной. Несмотря на то что ты проделал над собой титанический труд и последние десять лет как будто только подтверждают то, что ты человек с абсолютно здоровой психикой, ты прекрасно знаешь, как знаю и я, что Диего Родера стал для тебя чем-то вроде навязчивой идеи. Этот человек действительно демон — сначала он забрал у тебя крестного, затем любимую женщину.

— Удивительно точная картина, — язвительно заметил Майлз. — Простая, но точная.

— Я рада, что ты со мной согласен, Майлз, потому что я хочу попросить тебя о чем-то таком, что тебе не понравится.

— И что же это за просьба?

— Где та маленькая черная шкатулка, что принес тебе на прошлой неделе Льюис?

Майлз нахмурился, не понимая, какое отношение к их разговору может иметь шкатулка матери.

— На корабле, заперта в моем сейфе. А в чем дело?

Мэдди глубоко вдохнула, в последний раз оценивая возможные последствия своего поступка.

— Потому что я хочу, чтобы ты открыл ее и… и узнал о ее содержимом.

— О чем вы говорите? Вы же сами утверждали, что эту шкатулку мама велела вскрыть только после ее смерти?! Слава Богу, время это еще не наступило! Вы что, знаете, что там находится?

Мэдди кивнула:

— Да, мой мальчик. Знаю, и твои родители очень не хотели, чтобы в один прекрасный день выплыла наружу одна давняя история.

— История? Что за история?

— Прости, Майлз, я и так сказала больше, чем следовало. Я обещала никому не рассказывать о том, о чем поведала она мне.

— Какое отношение имеет рассказ матери к этой шкатулке? — раздраженно воскликнул Майлз, уставший от загадок.

— Вот это тебе и предстоит выяснить самому, мой дорогой. Видишь ли, Александра считает, что ты не желаешь принимать ее такой, какая она есть, потому что ты думаешь, что она… испорчена, что она более не является воплощением совершенства.

Майлз весь внутренне сжался, но не стал перебивать кузину.

— Вижу, Майлз, что тебе не очень нравится этот вывод.