И эта легкость впивается в меня похлеще серого тумана из игрушки про монстров, рвет на куски, разъедает кислотой…
— Сомик… — Радужка, перестав смеяться, смотрит на меня серьезно, — перестань. Не разочаровывай мнея… — она делает паузу, — еще больше. Мы помогли друг другу, и все. Ты, наконец, выиграл спор, хотя, может, это не актуально уже, учитывая, что Вилок в больничке, но слово пацана и все такое… Да? А я избавилась от того, что мне мешает. В расчете, я считаю. Краями разошлись.
Все, пока. Шарика я забираю, ты его вообще не воспитываешь.
Радужка открывает дверь, где на нее тут же налетает не умеющий долго обижаться щенок, прихватывает его за ошейник и тащит к выходу со двора.
А я…
А я не могу двинуться с места, так приложило. Охереть, как приложило…
Только тупо смотрю, как Радужка с псиной исчезают за воротами… Моргаю. Медленно перевожу взгляд на диван, на брошенный на пол плед… Черные трусики ее под столом… Не заметила, не забрала…
Надо бы бежать за ней… Надо? Или… Или что? Чего делать-то?
“Помогли друг другу”…
“Краями разошлись”…
“Избавилась от того, что мешает”…
Я падаю на диван, запрокидываю голову к потолку.
Горло раздирает ржач и слезы. Это так странно, когда одновременно…
Сомяра, тебя использовали, прикинь?
Тупо использовали, как ты раньше девок пользовал.
О тебя как это… дефлорировались! Вот!
О тебя дефлорировались!
Пиздец же, а?
В горле уже какой-то дикий клекот, я подскакиваю, прокашливаюсь, затем с ноги луплю Германа по роже раз, другой, третий! Не помогает в этот раз! Вообще не помогает!
Блять! Это надо же, а? Это же… У меня даже слов нет никаких, один мат, одна пустота в башке.
И боль.
И надо с этим что-то делать, определенно.
Я хватаю толстовку, натягиваю на голое тело прям, тяну со стола телефон и выбегаю на улицу.
Надо что-то делать, иначе меня на части порвет!"
"Глава 34
— Ты “Кавказскую пленницу” смотрел?
— Че?
— Понятно… Значит, никаких аллюзий… — Вовка Федотов, дружбан Немого, а сейчас, на службе, аж целый старший лейтенант полиции, смотрит без особого сочувствия, пролистывает какие-то бумаги на столе, подозреваю, показания свидетелей.
Мне, на самом деле, похер, потому что башка трещит дико, во рту определенно срали кошки, причем, срали всю ночь, и смотреть на окружающее меня говно больно.
Вот и не буду смотреть.
Спать буду.
