Рафаэль

Я уже говорила, что терпеть не могу иглы? Занавески на одной из отгороженных зон колыхались так, словно внутри шла драка. Я уставилась туда и попыталась понять, что происходит за ними. Это позволило мне отвлечься, пока игла проникала внутрь, после чего Лилиан начала спрашивать, чувствую ли я, как она трогает мою кожу.

Мужчина в халате оступился и начал падать из-за занавесок. Я открыла рот, чтобы крикнуть: «Берегись!» медбрату, державшему лоток с инструментами, но он так ловко увернулся, что даже ничего не уронил.

Одновременно с этим другой медбрат едва не упал назад — на меня и Пьеретту, но она успел выставить руку, и этого было достаточно, чтобы парень поймал равновесие.

— Он тебя задел? — Спросила Лилиан.

Медбрат поднял руку. Она кровоточила.

— Нож или когти? — Уточнила доктор Лилиан.

Лицо медбрата исказилось презрением.

— Он недостаточно силен, чтобы выпустить когти.

— А ему можно ранить медперсонал? — Спросила я.

— Нет. — Ответила она.

Медбрат, которого порезали, сказал:

Я уставилась на Лилиан.

— У меня правило: если ты причиняешь вред моему персоналу, мы с тобой не работаем.

Раненый медбрат возразил:

— Правило здесь такое, что если ты не можешь себя защитить, то ты заслуживаешь того, чтобы тебя ранили.

Лилиан коснулась моей ноги.

— Все еще чувствуешь?

— Только давление. — Ответила я и поинтересовалась. — Как вы справляетесь, если тут все время кто-то дерется?

— Я начну тебя зашивать.

— Только предупреди, когда начнешь — я не хочу дернуться и испортить шов.

 — Сказала я. Я постаралась сконцентрироваться на занавеске, из-за которой упал медбрат, а потом посмотрела на его руку.

— Почему рана не затягивается?

— Серебро. — Ответил он, и, казалось, его совершенно не оскорбил мой вопрос. Я бы взбесилась.

— Почему он тебя порезал? — Спросила я.

— Анита, я начинаю. — Предупредила Лилиан.

— Давайте, док. — Ответила я.

Я почувствовала давление иглы, а потом неприятное ощущение, когда она начала проникать сквозь кожу.

Это чувство не было острым, так что боли я не словила, и была благодарна за это, но от того, как игла проникает сквозь кожу, мой желудок слегка кувыркнулся. Я покрепче вцепилась в ладонь Пьеретты и мне стало чуть-чуть полегче.

— Почему он тебя порезал? — Снова спросила я.

— Диего. — Сказала Клодия, стоя над нами. Очевидно, она собиралась не допустить, чтобы еще кто-нибудь из персонала свалился на Пьеретту.

— Диего, почему он тебя порезал?

— Помимо этого.