Рафаэль

 — Заметила Пьеретта.

— Ага, мне тоже так показалась. — Пробормотала я.

— Нет, я имею в виду, что точно знаю это — ты уже встречала его раньше.

Я уставилась на нее, и глаза Пьеретты были темно-угольного оттенка серого. У нее на лице были глаза глаза ее мастера — Пьеро.

— Я надеялся, что твоя сила сделает ошибку, и она ее сделала.

— Какую еще ошибку? — Не поняла я, глядя в лицо, которым дорожила, и видела, как сквозь него на меня смотрит кто-то другой. Не знаю, привыкну ли я к этому когда-нибудь.

— Он слишком бурно откликнулся на твою некромантию и выдал себя.

— Я не смогла понять, кто держит поводок Гектора. — Возразила я.

— Я почуяла в нем что-то, что не было Гектором, но это все, что я могу сказать. — Заметила Клодия.

— Пьеретта может сказать больше, не так ли, дорогая?

— Да, мастер. — Ответила она, и они использовали один рот для своего диалога — это казалось настолько странным, что я едва не забыла спросить:

— Пьеретта, что ты чувствуешь?

— Это был тот. — Ответил Пьеро, и это был он, потому что ему нравилось тянуть резину.

— Падма, Мастер Зверей.

— Член Совета вампиров, который в прошлый раз едва не поработил нас? — Уточнила Лилиан.

— Да. — Ответили они.

— Блядский сукин сын. — Выругалась я и направилась к двери. Я собиралась убить Гектора, убить его прямо сейчас. Веркрысы могут вызвериться на меня позже.

Клодия поймала меня на выходе, впечатав ладонь в дверь, чтобы я не смогла ее открыть.

— Ты не можешь убить его, пока он не сразится с Рафаэлем.

— Черта с два я не могу.

— Если бы наши законы позволяли убить его сейчас, вот так, я бы тебе помогла. Я с удовольствием порвала бы на кусочки эту заносчивую задницу, но пока он бьется за корону, нам нельзя его трогать.

Позади нас раздался голос Лилиан:

— Нам дозволяется защищать себя, но ничего более, пока он сражается с нашим царем.

За спиной Лилиан я разглядела Пьеретту: она стояла там с таким видом, будто слушала то, чего никто из нас слышать не мог — очевидно, это был Пьеро в ее голове.

— Скажи им, насколько он опасен, Пьеро или Пьеретта, кто угодно, просто скажите им.

Пьеретта повернулась ко мне, и в тот момент, когда она моргнула, ее глаза из насыщенных карих сделались темно-серыми.