Рафаэль

— Почему все не может быть проще?

— Это очень детский вопрос, Анита. — Упрекнула меня она.

Мой гнев взревел из той ямы, в которой он ютился, и заполнил меня, как усталую пустую чашку. Я смотрела на доктора, и знала, что выгляжу злее, чем она того заслуживала, но гнев поможет мне продержаться этой ночью, а хорошие манеры — нет.

— Такая ярость… как повезло, что я тебя знаю, и понимаю, что она направлена не на меня. — Сказала Лилиан.

Гнев начал угасать, и усталость ждала этого момента, чтобы охватить меня.

Мне предстоит еще куча всего, прежде чем я смогу лечь спать, поэтому я скормила своей ярости мысль о том, что Гектор в любом случае этой ночью умрет. Если он убьет Рафаэля, то мы покончим с ним немедленно — никаких игр, никаких правил. Я сказала это себе и заставила себя поверить в это, после чего пронесла с собой эту мысль через дверь. Только когда мы вышли на стадион до меня дошло, что я по-прежнему была в окровавленных шмотках. Я забыла сменить футболку, но назад возвращаться не стану. Слишком поздно было идти назад. Я пойду вперед, покрытая кровью своего врага — пусть это будет предупреждением для остальных, чтобы мне не пришлось еще кого-то случайно убить этой ночью. Нет уж, если сегодня я и убью еще раз, то только намеренно.

Бедро не болело до тех пор, пока я не начала подниматься по лестнице вслед за Клодией, чтобы добраться до Рафаэля. Она назвала это место стадионом — так оно и было, просто поменьше того, который используют для бейсбола или футбола.

Обезболивающее еще даже не перестало действовать, но стежки уже дали мне почувствовать, как они стягивают кожу, пока я поднимаюсь по ступенькам. Швы на руках никогда меня так не беспокоили, как на тех частях тела, которые помогали мне двигаться вперед.

Сотни веркрыс столпились внутри большого амбара. Мне пришлось посильнее укрыться щитами, но даже так воздух вокруг нас вибрировал и гудел их энергией. И как я не почувствовала ее раньше? Магия снаружи будто бы потускнела, когда мы зашли в амбар, а эта словно сдерживалась на входах в стадион.

Понятия не имею, как они это сделали, но я могу узнать хорошие магические ограничители, когда прохожу сквозь них.

Со стороны открытых трибун к нам потянулась рука, и Пьеретта переместилась ближе ко мне — не как телохранитель, который пытается защитить меня, а просто чтобы поспевать за мной. Рука опала, и мы продолжили идти наверх вслед за Клодией, пока мои новые швы продолжали натягивать мою кожу.