Рай по завещанию

– Он забрался в ее спальню и… заставил выйти за себя замуж.

– Настоящий Маклин! – завопил Гаскелл. – Знает, чего хочет, и добивается! – по залу покатился рокот одобрения. – Слышал, Терранс? Моя плоть! И последнее… Она еще не беременна? – он в упор посмотрел на Арло.

– Не знаю, мой лейрд, – честно ответил слуга.

Гаскелл подался вперед и бросил на Арло пронизывающий взгляд, от которого трудно было что-либо утаить.

– Это настоящий брак? Он спит с ней?

– Я… – Арло сглотнул слюну и постарался посмотреть Гаскеллу в глаза.

 – Я не знаю.

Все зашептались. Арло разозлился, что приходится выдавать секреты молодого лейрда и миледи. – Это не мое дело, где спит лейрд Рэм и что делает ночью.

Он заморгал, чувствуя, что совершил ошибку.

– ГДЕ ОН СПИТ? Он спит со своей женой, не так ли? – Маклин уловил в упрямом молчании Арло то, о чем тому совсем не хотелось говорить. – Он спал с красоткой, не так ли? В брачную ночь, по крайней мере?

– Я не был там. Они оставили их в доме Марлоу.

– Адам Марлоу, ее отец, и трое братьев.

Они не дали лейрду Рэму отвезти ее в гостиницу, как он хотел.

– На корабле лейрд Рэм, он… – Арло вновь сглотнул слюну и втянул голову в плечи.

– Что? Где он спал? – Гаскелл встал и склонился над Арло. Рот слуги вытянулся в жесткую линию, когда лорд приблизил к нему свое лицо. – Так спал он со своей женой или нет?

– Нет, – прошептал побледневший Арло в лицо Гаскеллу, чтобы никто больше не услышал.

– Черт! Он никогда не подарит мне наследника! Что толку в жене, с которой не спишь? – он зашагал по залу, глянул на Терранса, уставившегося в пол, на полное упрека лицо миссис Маккей.

 – Возможно, это не вина парня. Бог знает, он старался. Это доказывает, что у него в жилах моя кровь. Должно быть, виновата она. Не может удержать мужчину при себе во время медового месяца, – его лицо темнело при каждом шаге. – Я большего ожидал от дочери прекрасной Констанции. Уж ее мать знала, как доставить мужчине удовольствие. И родила троих сыновей!

Он все ходил и ходил.

Тишина в зале буквально накалилась. Гаскелл поставил руки на пояс, плечи подались вперед.

– Холодная она, каша-овсянка! Понял это, как только увидел.

– Гаскелл! – миссис Маккей встала и сделала шаг вперед. – Вы виноваты не меньше, чем она. Это был черный день, когда вы изменили завещание и заставили сына делать то, что ему не по вкусу!

– Ты хочешь сказать, у моего сына нет интереса к женщинам? – прорычал Гаскелл, с треском опустив на стол огромный кулак.