Рай по завещанию

Рэмсей говорил, что ненавидит собственную наследственность, даже проклинал свое желание спать с законной женой. Такое противоречие, скрывающееся в нем, разъедает душу.

Иден осознала, что молча стоит посреди поля, а на нее хмуро смотрит Карина. Казалось, мир качается. Где же твердь?

– Когда Иан Барклей хотел переспать с тобой? – Иден быстро отбросила сентиментальность прочь. Если называть вещи своими именами, проще добраться до сути.

– Я, – Карина коварно улыбнулась, глаза блеснули, – порезала его кинжалом. Он был зол, как черт.

Затем я сказала, – кто я, и он должен быть благодарен судьбе, что я спасла его от смертного греха Амнона, – Карина увидела, что Иден не поняла ее. – В Библии сказано, что он спал с собственной сестрой, – девушка быстро пошла в сторону Скайлета. Корзинка, прикрепленная к поясу, колотилась по бедру.

Иден шла следом, стараясь сообразить, что к чему. Иан Барклей – брат Карины? Наверное, это своего рода метафора.

Рэм приближался к стенам замка. Глаза сощурились, он увидел, насколько обветшали стены.

Все нуждалось в переделке. Овец гоняют прямо через главный вход. Рэм нахмурился при виде коричневых лепешек и овечьих орешков, лежащих по всей дороге. Всего несколько месяцев отсутствия, и Гаскелл запустил все дела.

Краем глаза заметил яркие юбки среди овечьей шерсти и повернул голову. Две женщины, молодые и, судя по всему, незамужние, медленно шли в замок. Рэм повернулся лицом к замку, но что-то знакомое в осанке одной из женщин заставило вновь взглянуть на них. Он замер в седле, глядя на неторопливую грацию движений.

Сердце заколотилось, он сжал колени и тронул лошадь.

Рэм пересек ручей в конце долины, когда одна из женщин сняла шаль. Густые каштановые волосы разлетелись на ветру, подобно шелковистой сети. Рэму показалось, что эти пряди оплетают его тело. Все его существо охватила паника. Он замер, Иден все четче представала перед внутренним взором. Противоречивые желания охватили душу – скакать во весь опор к ней или бежать прочь. Все решила лошадь, выбравшая тропинку, пересекающую дорогу, по которой шли женщины.

Рэм сдался – он не мог не смотреть на нее, на нежные щеки, изящные руки, покачивающиеся бедра. Внезапно Иден тоже повернула голову – волосы взметнулись шелковой волной, рот приоткрыт от удивления, удивительные глаза сияют под сенью густых ресниц. Рэм глубоко вздохнул, чтобы не сдаться на милость победителя при виде этих знакомых глаз. Чертова глупая лошадь смутила его, замедлив ход, и остановилась шагах в десяти от Иден.