Рай по завещанию

Ухмылка перешла в смех при мысли, что подобные маленькие события, повторись они в будущем, сослужат Гаскеллу плохую службу. Маклин угадал мысли сына, почувствовал желание отомстить.

– Она еще не беременна, – теперь настала очередь Гаскелла ухмыляться. – Твоя жена, парень. Ты даже не спросил о ней. Ты не должен обижаться на нее, это я послал тебя искать ее. Тебе оплачено за все испытания, которые ты преодолел, добиваясь ее. Боже! Я бы отдал все, чтобы только быть маленькой мышкой на краю ее брачной постели!

Послышались смешки.

Рэму показалось, что вся его жизнь – словно чертова пьеса с моральным душком, которую смотрит каждый житель Скайлета, судит, оценивает. Рэм покраснел от гнева.

– Придержи свой поганый язык, Гаскелл, – выдохнул он с угрозой, глаза засверкали, кулаки сжались. Несколько минут царило напряжение, затем Рэм повернулся и пошел в сторону лестницы.

На полпути он замер. Иден медленно спускалась вниз, шотландская юбка раскачивалась в замедленном ритме.

Волосы причесаны и уложены в тугую толстую косу, переброшенную через плечо, а от плеча к талии тянется клетчатая шотландская накидка, открывающая одну грудь, обтянутую тонкой блузкой. А на блузке сияет знак… знак его рода, уютно примостившийся рядом с соблазнительным изгибом. Тоска по женскому телу вспыхнула с новой силой. Еще больше Рэм разозлился, когда все его тело напряглось, едва они поравнялись.

Иден смотрела на мужа, машинально отметив похудевшую фигуру, обветренное лицо… Гнев, который она ощутила еще на дороге, когда он даже не поздоровался с ней, начинал закипать с новой силой.

Ей потребовалось все мужество, чтобы сохранить выдержку и достоинство и предстать в главном зале Скайлета. Скорее всего, он не простит предательства и прикажет собирать вещи. Но это, странным образом, не имело большого значения – главное, он жив.

Пронзительный взгляд заставил ее поднять глаза. И в грозном смятении его чувств она прочла ярость, боль и свое неясное будущее.

Ее гордая осанка несколько поникла, жаркая волна желания, ясного и сильного, прошла по телу, достигла сердца, груди. По спине пробежали мурашки. Он буквально выворачивал ее наизнанку тяжелым взглядом голубых глаз. Иден ощутила, как кровь прилила к губам от желания прижаться к его рту.

Страсть, серебристые нити которой протянулись между ними, была похожа на вспышки молний, пронзивших зал. Все затаили дыхание, застыв, как зачарованные.