Рай по завещанию

– Вы не занимаете место, вы крадете его, – Рэм улыбнулся.

– Но Иан не получит Гренбрук, – на лице Гаскелла было написано раздражение.

Иден молча смотрела, как на лице Рэма заходили желваки. Какие голубые глаза у ее мужа – словно два горных озера!

– Гренбрук наследует его кровный сын, Маттиас, – лицо Гаскелла потемнело. – Иану ничего от Ангуса не достанется.

– Ох уж эти шотландские лейрды и их наследство! – мягко рассмеялась Иден. – И что Иан должен сделать, чтобы получить свою долю?

– В свое время Иан допустил непоправимую ошибку – позволил зачать себя не Ангусу, – резко сказал он, посмотрев на Гаскелла.

Гаскелл покраснел. Иден выпрямилась. Мысль, которая пришла ей в голову, была весьма странной, но ее тут же подтвердил Рэм.

– Иан – мой сводный брат. И первый ребенок Гаскелла.

Сводные братья. Иден улыбнулась, ощущая странную неловкость. Вот почему ей так нравился Иан, почему столь многое казалось знакомым…

– Вот почему вы так похожи.

Мужчины пристально посмотрели на нее. Вряд ли стоило это говорить, но Иден осознала ошибку только, когда брови Рэма изогнулись. – И это значит, что Карина…

– Его сводная сестра, – закончил Рэм, видя, как лицо жены становится пунцовым.

– Ангус женился на его матери до того, как родился Иан, дал ребенку свои имя, но он – не родной сын и не может унаследовать Гренбрук. И теперь Ангус, следуя Закону Макдерсона, хочет получить для Иана Скайлет, – лицо Гаскелла омрачилось.

Иден вопросительно посмотрела на Рэма.

– Очень старый, весьма странный. Старый Макдерсон жил сто пятьдесят лет назад, и был владельцем Скайлета и многих земель в округе. У них тогда тоже были проблемы, – усталый взгляд Рэма смягчился, когда он посмотрел на жену. – Иногда кто-нибудь из Барклеев вспоминает о Макдерсоне, обвиняет кого-нибудь из Маклинов. Дело слушается в суде, но до сих пор все заканчивалось прениями.

Иден рассмеялась: Рэм – не скряга, но заботится о своей собственности. Благодаря ему Скайлет не пришел в упадок. Ее заботливый муж. Теперь Иден знала, как заботлив он может быть. И как это радостно.

– Гаскелл сам виноват, что Ангус вспомнил обо всем этом, – Рэм посмотрел на дверь, через которую вышел отец.