Рай по завещанию

– Ага, теперь вы в моей власти, – она обняла двоих и закружилась с ними, еще двое визжали и крутились вокруг. Потом все свалились в сено. Карина начала щекотать малышей, и через несколько минут все, хохоча и тяжело дыша, валялись в сене.

– Рина, давай еще поиграем! – попросил мальчуган лет пяти.

– Нет, – она села, стараясь успокоить детей. – Вам бы только играть, а у меня дела. Хватит на сегодня.

Девушка запела тихую, нежную колыбельную. Дети подпевали. Джеймс смотрел на них, чувствуя, как все внутри буквально превращается в кашу, и та теперь стекает в сапоги.

Карина вздрогнула, увидев его. Пораженная, она прогнала детей, которые тут же шмыгнули за дверь.

– Вы хорошо поете, – он протянул ей руку, чтобы помочь встать, но Карина отпрянула, вскочив без его помощи. Еще минуту назад она излучала тепло, а теперь вновь превратилась в маленькую кошку, готовую выпустить когти.

– Мы играли. Наши дети много работают, но играть ведь они тоже должны, – она отряхнула юбку, накинула на плечи шаль. Ее руки дрожали. Это был первый комплимент мужчины в ее жизни.

В ее волосах все еще торчали соломинки, и вполне естественно, что Джеймс протянул руку… Она отпрянула, вздрогнула, глядя на него огромными глазами, в которых читалось сомнение. Джеймс показал ей травинку.

– Стойте спокойно, – он медленно, словно стараясь не спугнуть девушку, осматривал прядь за прядью. Затем погладил блестящую темную массу, которую уже несколько раз видел во сне. Волосы были густыми, мягкими, ароматными.

Карина замерла, грудь вздымалась, Джеймс ощутил прерывистое дыхание, провел рукой по щеке – на ощупь она напоминала персик. Он сделал шаг вперед, взял ладонями тонкое лицо. Глаза Карины закрылись. Джеймс обнял тонкую талию, прильнул к зовущим губами девушки.

Волшебная нежность его рта растопила сердце Карины, руки непроизвольно обняли шею Джеймса. Она приоткрыла рот, отвечая на нежность его губ, забывая о всех нападениях холостяков Скайлета. Теперь все по-другому – удовольствие, нежность, волшебство. Это не кто-то, это – Джеймс.

Стыдливо она начала возвращать поцелуи, коснувшись губ и языка, и почувствовала, как потеряла опору под ногами, вокруг – сено, над нею Джеймс. Он целовал ее подбородок, шею, плечи.