Райвен

Когда компьютеры с течением времени начинают бороться за собственное выживание и самоорганизовываться, порождая искусственные разумы, стоит задуматься: а не опасно ли оставлять без присмотра, бросать, как ненужную, отслужившую или забытую вещь, продукты таких технологий?

В Галактике медленно начинался стихийный процесс возникновения третьей, отличной от людей силы. И эта сила была похожа на ребенка, что делает свои первые шаги.

…Рассвет на Гермесе еще только начинался, когда в темных небесах появился огонь, пробившийся ярким отсветом сквозь клубы пыли и оранжевого песка.

Объятый пламенем планетарных двигателей «Шаттл» шел на посадку. На его борту красовалась эмблема и название базового корабля.

Это был спускаемый аппарат с «Виктории».

Если на Гермесе, в районе Башни, полыхал тусклыми красками рассвет, то над одним из участков Сферы Дайсона безраздельно властвовала угольно-черная ночь.

Ночь была самым тяжким временем суток для Райвена, вне зависимости от того, на какой планете он находился.

Ночью он всегда оставался наедине с самим собой. Если днем он мог найти поддержку у Беат, и они, как правило, были заняты различными делами, то ночью, когда Беат спала, Райвен часто начинал хандрить.

Шесть лет назад, еще будучи просто летающим шаром, он подолгу висел у окна спальни, сканируя те ночные города, где им приходилось останавливаться в своей кочевой жизни.

Этой же ночью он не находил себе покоя, и его не привлекали царящие во тьме россыпи огней большого города. Времена, когда маленький, набитый кристаллами шар с удивлением взирал на мир единственным глазом своей видеокамеры и не переставал удивляться, давно прошли.

Сейчас он даже не мог просто висеть за портьерой, слушая ровное дыхание Бетти и размышляя над удивительным миром, что лежал вокруг.

Райвен распрямил ступоходы и плавно повел торсом.

Гостиничные номера не были приспособлены для размещения двадцатитонных машин.

Среди глухой тишины нервно взвизгнули заработавшие сервоприводы, и, казалось, стены гостиничного комплекса вздрогнули, когда он тронулся с места.

Ему страшно хотелось поговорить с Бетти, чтобы унять то беспомощное чувство одиночества, что ширилось с каждой секундой, заполняя его сознание.

Этот вечер начался для Беатриче, словно сон.