Рай и ад Земли

Такое отскакивание, словно от батута, могло и шею свернуть, но в конце концов оба пленника застыли где-то недалеко от друг друга на пузырчатых, слипшихся шарах розового цвета. Дину это вещество в виде гигантских икринок сразу напомнило натуральный каучук. Оно было настолько скользким и мерзким, что попыталось проскользнуть в рот. Тогда как Бонзай, застрявший вниз ногами, первым делом заорал во всю глотку:

– Дин! Ты где?!"

"– Тут я, тут, – прохрипел шафик, пытаясь извивающимся телом выдернуть голову из ямы и хоть как-то улучшить сбитое дыхание.

И тут кто-то схватил его за ногу и довольно грубо дернул вверх. Летя по небольшой параболе над горами розового каучука, Дмитрий развернулся и не смог сдержать крика ужаса. Потому что он летел прямо на огромную, выпуклую, словно выдутую из вулканической магмы морду никогда ранее не виданного гротескного чудовища. В последний момент чудовище с ленивой грацией отодвинуло свои телеса, связанный пленник грохнулся плашмя на более ровное место, но так и не подпрыгнул обратно, как ожидалось. Ибо монстр сноровисто прижал Динозавра лапой, словно великолепный баскетболист, и только потом стал наклонять к нему устрашающую пасть с маленькими, но расположенными в несколько рядов зубами. Еще больше напугал стремящийся из-за этих зубов на свободу черный извивающийся язык.

Дмитрий Петрович Светозаров приготовился умирать.

– Фу! Не трогай их! – неожиданно раздался окрик, мужской и грубый. – Они могут быть грязными!

Черный шершавый язык толщиной в две ладони и шириной в полметра все-таки успел дотронуться до лица Торговца, но сразу отдернулся назад.

Впечатление осталось такое, словно на щеку приклеили лепешку быстро застывающей субстанции. Ощущение было не из приятных, но в данный момент Дмитрий с каким-то внутренним стыдом просто лежал и радовался тому, что остался жив. Причем радовался до безобразия, до слез на глазах и довольно опасных сокращений мочевого пузыря. Именно последняя потребность организма заставила сознание мобилизоваться и как можно быстрее оценить окружающую обстановку.

Прямо перед лицом торчал один из двадцатисантиметровых когтей загадочного чудовища, и если прижатая к груди лапа пожелает этот коготь сжать, то шея наверняка окажется перерезана полностью. Дальше, в довольно прозрачном зеленом тумане на высоте нескольких метров, отчетливо просматривалась раздутая морда, на которой широко расположенные глазищи смотрели куда-то в сторону. Причем смотрели преданно, чуть ли не с любовью.