Гадкая девчонка! Как она додумалась до такого?! А если бы я действительно вернул Еве половину души? А если бы вместо Дарка она наткнулась на настоящего моего врага? Этот безобразный план мог оказаться жизнеспособным! Я, тьма побери, мог её потерять! Вслед за каминной решёткой в окно полетела коллекция глиняных кошек. За ней — напольная ваза: подарок Махаллат.
Неужели Ева ненавидит меня настолько, что готова предложить себя любому, лишь бы не возвращаться? Значит, мои прикосновения ей омерзительны, а чужие — она терпеть согласна? Повернувшись, я в упор посмотрел на Дарка.
Тот отпрянул, вскинув руки в оборонительном жесте.
— Эй-эй, полегче, — сказал он, попятившись за порог. — Не смотри на меня так. Я тут ни при чём. К тому же твоя малышка ясно дала понять: никакого секса.
Так не могло больше продолжаться. Игра зашла слишком далеко. Если раньше ожидание было невыносимым, то теперь стало опасным. Кто знает, что выкинет Ева в следующий раз?
— У меня есть одно зелье, — осторожно начал Дарк, — помогает от нервов…
Распахнув крылья, я стрелой вылетел в разбитое окно.
* * *За время полёта я пришёл в себя, но решения не изменил: ждать не было смысла.
Скоро я увижу Еву! Смогу подмять её под себя. До боли стиснуть в объятиях. Взять. Ворваться. Подчинить. Утвердить власть. Заполнить собой так, чтобы она и думать не смела о других мужчинах.
Ева! Ева! Ева! Моя! Только моя! Наконец-то я её увижу! Верну домой! Сегодня же! Даже если придётся связать её по рукам и ногам!
Похоже, наш тщательно продуманный план провалился с треском.
И в бездну его!
Солнце в светлой империи клонилось к закату. Работа на каменоломне сворачивалась, люди останавливались и смотрели в сторону порозовевшего горизонта в надежде на долгожданный отбой. Я описал над карьерами круг — Евы нигде не было — и отправился в кабинет главной жрицы, чувствуя себя необычайно взволнованным. Хаос, у меня руки дрожали от предвкушения!
Услышав скрип открывающейся двери, Аилин оторвала взгляд от бумаг и при виде меня изменилась в лице.
Впервые на моей памяти верховная жрица света (эталон хороших манер, каменная Аилин, женщина — непробиваемое спокойствие) так открыто демонстрировала эмоции. Крылья тонкого носа трепетали. Глаза, обычно смотрящие на всех с одинаковым чуть снисходительным выражением, метали молнии.
— Что тебе надо, Велар? — выплюнула со злостью эта всегда такая невозмутимая женщина.
Я, признаться, опешил.
— Я пришёл за своей женой.
Аилин неприятно оскалилась:
— Её нет в Ордене.
