А если он опустится до откровенного шантажа — либо контракт, либо наказание по всей строгости закона? Нет, Велар не позволит причинить избраннице боль. Он не такой! На этот счёт можно не волноваться: иногда демон себя не контролирует, но на настоящую подлость не способен.
«Он лучше, чем я о нём думала, — успокоила себя Ева. — Вел спас меня тогда, спасёт и сейчас».
Если придётся, она притворится заинтересованной и — Господи упаси! — влюблённой, разговорит, выведает информацию, которая пригодится для побега. Сбежать из Пустоши реальнее, чем с острова, окружённого лавой.
Главное, не связать себя клятвой.
Итак, какое дикое преступление совершить, чтобы разозлить Аилин? Неловко повернувшись, Ева задела стоявшую на полу миску. Глиняный бок треснул. Девушка завороженно провела пальцем по острому сколу. В голове созрел план.
* * *Этим утром ей пришлось обойтись без завтрака. Разбив миску о стену, Ева выбрала самый острый осколок, оторвала от подола полосу ткани — к счастью, длины сорочки хватило — и привязала импровизированный нож к бедру.
Выпрямившись, Ева охнула. При движении глиняный черепок впивался в кожу, но ослабить путы девушка не решилась: как бы «оружие» не упало под ноги в неудачный момент.
«Терпи, — приказала себе Ева. — Надо просто двигаться аккуратнее».
Десять минут, отведённые на еду, сегодня казались бесконечными. Прислонившись к стене рядом с дверью, Ева с нетерпением ждала, когда раздастся удар гонга и их выпустят из барака на ослепительный после темноты свет.
Стоять на месте было пыткой. В крови бурлил адреналин. Хотелось начать действовать. Ева принялась мерить шагами пространство у выхода, свободное от жующих пленников. Пахло кислой капустой. Боль от осколка, врезающегося в ногу, не позволяла забыть о примитивном оружии, спрятанном под рубашкой. Но это была приятная боль. В ней, в этой боли, Еве чудилось обещание скорой свободы.
Снаружи доносились голоса: обитателей двух соседних бараков выпускали раньше, чтобы избежать столпотворения у корыта с водой.
Ева припала к двери, пытаясь разглядеть что-нибудь в щелях между гнилыми досками. Вдоль стены противоположного здания тянулась длинная вереница оборванцев. Тощие фигуры, некоторые полуголые, дрожали на утреннем холоде. Наклоняясь к корыту, плескали в лица водой и уступали очередь другим, толпившимся сзади.
Ева снова принялась ходить туда-сюда. По ушам ударил металлический звон, вибрацией отдавшийся во всём теле. Ева замерла. Мышцы напряглись.
