Нагнувшись, Велар протянул водителю деньги через приоткрытое окно: не рубли, не доллары, не евро — золотую монету, которую мужчина принял с заторможенным кивком. Стекло поднялось. Такси отъехало, лавируя между машинами на заставленной парковке."
"Велар посмотрел на Еву:
— Я нашёл вашу семью.
Голова закружилась. Лицо демона сделалось размытым, потом снова чётким. Ева открыла рот со всхлипом. Закрыла. Схватилась за воротник, удавкой стянувший шею.
— Нашёл… — она почувствовала, что задыхается, и расстегнула верхнюю пуговицу шубы, ослабила узел шарфа.
— Нашёл… маму?
— Не плачьте, — попросил демон, стирая с её щёк обжигающие дорожки. — Нельзя плакать на морозе.
— Я могу их увидеть? Я их увижу! Сейчас?
Пока поднимались по лестнице, Ева не слышала мыслей за шумом крови в ушах, но, когда демон остановился напротив двери и нажал на кнопку звонка, они атаковали: «Я увижу родителей! Киру! Я сейчас их увижу!» Она гипнотизировала пластиковое число «13» над дверным глазком и боролась со слезами.
Интересно, кто ей откроет? Как выглядят мама и папа теперь? Сколько им лет? А Кира…
Ева встревоженно повернулась к демону:
— Кира тоже там?
Велар кивнул, и Ева прижала сцепленные руки к груди.
Долго не открывали. Что если дома никого нет? Ева поняла, что не выдержит и часовую отсрочку, но из глубины квартиры раздались шаги, и дыхание перехватило.
— Они вас не знают, — напомнил Велар. — Не пытайтесь рассказывать о прошлой жизни.
Щёлкнул замок. Дверь открыла стройная брюнетка в байке с принтом и легинсах.
В глаза бросилось чёрное каре, и сердце кольнуло разочарованием: подсознательно Ева ожидала увидеть Марту прежней закованной в лак блондинкой. Но перед ней стояла незнакомка выше, моложе, полнее погибшей матери.
Марта подчёркивала женственность платьями и не надела бы легинсы даже дома — эта женщина носила под тапками кричаще-красные носки с оленями.
— Здравствуйте. Вы по объявлению? Виктор, да? Пожалуйста, заходите, — и улыбнувшись так, как никогда не улыбалась Марта, брюнетка пропустила их в квартиру.
В этой жизни она могла быть матерью Евы, только если бы родила ещё школьницей.
Оробевшая девушка сняла шубу и повесила на крючок в прихожей. Свитер намок от пота и лип к спине. Зеркало над полкой с обувью отразило красное от мороза лицо. Выражение было диким.
Из комнаты в конце коридора вышел мужчина с бородкой, как у Тони Старка из «Мстителей», и обнял жену за талию. Отец никогда не обнимал Марту.
— Мы переезжаем, поэтому продаём квартиру, — сказал он.
