— Пойдём, — согласилась Ева, встрепенувшись в предвкушении интересной беседы. Она успеет вернуться в комнату до того, как закончится вечернее совещание. Надо просто следить за временем.
Увлечённые разговором, они бродили по длинным галереям, пока незаметно для обоих не покинули пределы дворца. Обошли по широкой дуге ветхие, жавшиеся друг к другу бараки, миновали холм и каменный карьер. Оставили позади ангельские домики: белые, будто кукольные, с красными черепичными крышами и такого же цвета ставнями.
Свет фонарей падал на гравийные дорожки, огибающие деревья.
С веток свисали кисти солнечных мандаринов. Из листвы выглядывали бархатистые персики, крупные, сочные, спелые. Их сменяли привычные яблони. Пушистые кипарисы чередовались с карликовыми елями. Жимолость — с кустами шиповника. Ароматы кружили голову. Пахло то сиренью, то душистым горошком, то сладостью дыни. Слева начинались банановые плантации, справа — гуавовый сад. Вдалеке тянулись бескрайние виноградники.
Новый знакомый полностью завладел вниманием Евы.
— Ты знала, что ангелы не едят фрукты? Всё это, — он распахнул руки, словно пытаясь охватить сад, — гниёт, никому не нужное. Просто гниёт. Ты можешь себе это представить?
Вспомнилось, чем кормили души во время искупительного пути. Присмотревшись, Ева действительно заметила в траве и на деревьях множество почерневших плодов. Среди сочных, красивых фруктов встречались размякшие, покрытые бахромой плесени.
— Ангелам не требуется еда, как и демонам. Подозреваю, нам она не нужна тоже.
Голод — привычка из человеческой жизни.
Ева пожала плечами: её голод в бараках Ордена был мучительно реален.
Чтобы сменить тему, она спросила Игоря о жене. О ней мужчина был готов говорить часами, не стесняясь эпитетов. Он рассказал, как демоница разрушила его бизнес, развалила брак и предложила союз как спасение из долговой ямы.
— О том, что все мои несчастья — дело её рук, я узнал уже в Пустоши, — Игорь горько усмехнулся. — Теперь я раб, исполняющий прихоти жестокой и вздорной женщины.
Она… — мужчина замолчал, с тревогой вглядываясь в густую тьму между деревьями. И только тогда Ева заметила, что вечерние сумерки сменились ночью, а магические фонари вдоль дорожек погасли. В панике она поняла, что не помнит, когда в последний раз смотрела на часы.
Новый знакомый изменился в лице. Дёрнулся, испуганно пятясь. Ева проследила за его взглядом, полным ужаса, и её сердце остановилось: в темноте за листьями гуавы сверкнули два красных огонька.
