Перед сном она рисовала, выполняла упражнения, совершенствующие технику. Набросала по памяти несколько схематичных портретов погибших родителей и цветную карикатуру на Велара. Заниматься одним и тем же наскучило, но Ева не представляла, что придумать, сидя круглыми сутками под замком в доме, где нет ни интернета, ни телевизора, ни допотопного радио. Девушка исследовала демоническое жилище от подвала до чердака и обнаружила, что все выходы наружу заперты. Она не рвалась прогуляться по загадочному туману, но открытие оставило неприятный осадок.
Изучая второй этаж, Ева наткнулась на обширную библиотеку из тех, что видела только в фильмах: с камином, переставными лестницами и настоящим читальным уголком. Ева любила книги. Ей нравились и запах свежей типографической краски, и хрупкость старой бумаги, замусоленной, потому что историю читали и перечитывали.
Ева подошла к полкам, с трепетом прикоснулась к пыльным корешкам. К сожалению, на страницах обнаружились незнакомые символы, похожие на арабскую вязь вперемешку с отдельными примитивными рисунками-иероглифами: глаз, лодка, круг с лучами, двойная волна.
Текст сопровождался красочными иллюстрациями того, как женщины верхом на драконах неслись сквозь огонь, а существо с крошечной головой и гипертрофированными конечностями пожирало солнце. Ева словно попала в чей-то параноидный сон. Тем не менее она провела не один вечер, листая и разглядывая толстые фолианты в переплётах из мягкой кожи.
Это было увлекательнее, чем лежать, уставившись в потолок.
Иногда девушке казалось, что в доме она одна. С демоном, всегда мрачным, всегда молчаливым и раздражённым, они пересекались во время обедов и ужинов. Никто её не ограничивал, в пределах дома Ева могла ходить, где вздумается, но свобода была иллюзорной. Стоило забыться, почувствовать себя единственной обитательницей заброшенного особняка, и Ева ощущала голодный, сверлящий затылок взгляд. Оборачивалась и натыкалась на темноту.
Но если девушка не видела демона, это не значит, что демон не видел её.
Ева собиралась ложиться спать, когда дверь в её комнату распахнулась. От громкого удара деревянного полотна о косяк Ева дёрнулась, вспоминая недавний ночной инцидент. С тех пор девушку не раз будило чужое назойливое внимание, но показывать это Ева не спешила — боялась. Ворочалась, делая вид, что просыпается, и открывала глаза, почувствовав: комната опустела.
