В последний раз настолько убийственный взгляд я видел во время войны с ведьмами, закончившейся нашим сокрушительным поражением. Таким взглядом Махаллат смотрела на главную колдунью из круга старейшин, когда та озвучивала условия проигравшим. У нас были серьёзные причины для ненависти.
Кровь хлестала из раны под кадыком. Даже ускоренная регенерация не могла затянуть такие повреждения мгновенно. Интересно, Ева всерьёз рассчитывала убить потустороннее существо, демона, какой-то стекляшкой? Расхохотавшись, я опрокинул опешившую девушку на постель, навалился сверху и принялся самозабвенно целовать в губы, заливая кровью из свежей раны.
* * *Несмотря на удушливую жару, Ева завернулась в тонкое одеяло. Проклятая Пустошь! Невыносимый, непредсказуемый климат: вчера промёрзли стены в углах, а стёкла покрылись причудливыми узорами наледи, сегодня нетронутый чай на столе никак не остынет. То холод собачий, то температура под сорок, при этом пейзаж за окнами не меняется — привычный, скрывающий всё туман, надоевший до тошноты.
Девушка перевернулась на другой бок, брезгливо уставившись на закрытую и подпёртую креслом дверь. Последнее было лишним. За трое суток чёртов демон ни разу не пытался силой ворваться в комнату. Ну а если бы захотел, разве помешала бы ему эта несуразная преграда из ткани и дерева?"
"Когда в тишине раздавались шаги на лестнице, всё внутри у Евы сжималось. Иногда эти шаги удалялись в сторону библиотеки, не становясь громче. Иногда оглушительным набатом били по ушам, пока не замирали по ту сторону закрытой двери.
Как сейчас. Тишину — а вместе с ней и мозг Евы — взрывали три размеренных, с долгими паузами удара. Почему-то всегда три. Затем следовало напряжённое молчание, наполненное явственным ожиданием. Ева почти видела стоявшего в коридоре демона. В её воображении лицо насильника всегда выражало разные эмоции. Чаще всего — уродливую гримасу похоти, как той ночью, которую Ева тщетно пыталась стереть из памяти.
Реже — гнев или глумливую улыбку. Но никогда — то, что было на этом лице на самом деле. Если бы Ева решилась открыть дверь, то, возможно, поняла бы, как заблуждается. Но и сегодня она осталась лежать в постели, пока ненавистные шаги не затихли вдали.
В который раз Ева попыталась убедить себя в том, что не испытывает облегчения, слыша, как Велар уходит, и не думает о моменте, который непременно наступит, рано или поздно, — моменте, когда Велар не уйдёт.
