— Что?! — закричала Ева, выйдя из транса. — Уговор был другим! Другим! Ты меня обманул!
Так не бывает: сбежать из одного плена, чтобы оказаться в другом. Снова стать чужой постельной игрушкой, бесправной и беззащитной. Невыносимо. Как тогда, на полу подвала, Ева остро почувствовала себя грязной, использованной, словно её опять изнасиловали. Каждый взгляд демона будто оставлял на теле несмываемое пятно. Но сильнее отвращения была обида. Тошнотворный привкус предательства. Восемь месяцев они были вместе как брат и сестра, как отец и дочь.
Велар был единственным мужчиной, которого она не боялась, кому безгранично верила, чьи прикосновения не несли угрозы. И теперь Еву не покидало ощущение, будто ей воткнули нож в спину, и сделал это не кто-нибудь, а близкий, казавшийся самым надёжным друг. Наивная идиотка! Ты думала: он другой, не такой, как все эти похотливые скоты, потому что не человек — демон? Дура! Какая же ты дура! Сочувствие, внимание — игра, ложь! Для него ты кусок мяса, тело для удовольствия. Неужели под маской заботы всё это время скрывалась похоть? Неужели, когда демон к ней прикасался, исцеляя раны или желая ободрить, то представлял её в своей койке? Получается, никому нельзя верить?
— Помните условия контракта? Мои услуги в обмен на вашу душу.
Разве я говорил, что после всего этого вы умрёте?
— Но ты и не сказал всей правды!
Она не могла быть женой демона! Не хотела быть ничьей женой! После того, как над ней надругались, мысль о том, что придётся обнажиться, лечь с кем-то в постель, терпеть ласки и поцелуи, вызывала гадливость и омерзение.
Нет! Нет! Нет! Она не может, не хочет! Неужели теперь её всю жизнь будут использовать, словно куклу?
«Оставьте, оставьте меня в покое!»
— Не подходи ко мне! Я тебя ненавижу!"
"Велар рывком поднялся из кресла. Больным он больше не выглядел. Перед Евой стоял прежний опасный и непредсказуемый демон. Губы его сжались в тонкую линию.
— Ненавидите или нет, не имеет значения. Теперь вы моя супруга и должны подчиняться. Время душещипательных бесед истекло.
Мой голод слишком силён. Дальше держать себя в руках я не в состоянии. Выбор за вами: либо вы сейчас отдадитесь мне добровольно, либо я возьму вас силой.
Глава 13
К собственной чести, я продержался дольше, чем предрекала Махаллат, — не сутки, а три недели, но эти дни стали худшими в моей жизни, такими, что невозможно вспомнить без содрогания. Было время — две или три тысячи лет назад — когда мне казалось, будто я изведал все формы и глубины безумия.
