— Хочешь сказать, что все мы живём по заранее написанному сценарию? Судьба предрешена и ничего нельзя изменить?
— Только если вмешается высшая сущность.
Я вспомнил о родителях Евы. Каких трудов мне стоило уговорить Совет жнецов забрать их души раньше срока. Изменив судьбы четырёх человек, я нарушил закон, и, только благодаря Махаллат — высокому посту, который она занимала, — скандал удалось замять. Сестра была в бешенстве.
— Но разве справедливо наказывать людей за то, что от них не зависит?
Я и забыл, какие смертные наивные.
— Никого здесь не волнует вопрос справедливости. «Бога» в том числе. Наша задача — следить, чтобы система исправно функционировала. Я знаю: вы считаете, будто ад существует для наказания, а рай — для поощрения, но ангелы и демоны преследуют общую цель — очистить душу, чтобы она продолжила круговорот перевоплощений. Чем темнее душа, тем сложнее вернуть её в первозданное состояние, позволяющее переродиться. Вот для чего нужен ад — для тяжёлых случаев.
— Переродиться?
— Вернуться на Землю в другом теле и снова пройти жизненный цикл.
— Если задача любой души переродиться… — лицо Евы стало задумчивым, а затем посветлело; глаза загорелись, — мои родители и сестра… они тоже?..
— Да, переродились.
— И теперь…
— У каждого из них новая жизнь."
"Ева внезапно закрыла лицо руками и заплакала. Такая странная реакция привела меня в замешательство. Я плохо разбирался в чувствах и мотивах смертных, поэтому мучительно гадал, что сделал или сказал не так? Проклятая Бездна, планировалось, что этот вечер нас сблизит.
Возможно, следовало извиниться? Но за что? Какие мои слова так сильно расстроили Еву?
— Спасибо, — прошептала девушка сквозь всхлипы, вызвав у меня ещё большее недоумение. Когда Ева отняла руки от лица, я увидел, что её глаза блестят от слёз, но сама она счастливо улыбается. — Спасибо, — повторила супруга, сжав мою ладонь. — Всё это время я думала, что родители и сестра мертвы, но теперь… — она покачала головой, не в силах справиться с чувствами.
— Пусть у них другие имена, лица, пусть они совсем меня не помнят, но они живы! Живы! — И Ева снова заплакала.
Я подавил неуместную улыбку, наслаждаясь теплом её пальцев в своей руке. Трудно было не оценить иронию происходящего: самый бессердечный поступок в моей жизни продолжал приносить плоды.
— Могу я увидеть их? — спросила Ева, когда успокоилась. — Я не буду пытаться с ними заговорить, если это запрещено. Просто понаблюдаю.
