А сможешь снять одно маленькое заклятье?"
"Сначала мужчина с синими волосами испугал ведьму, но он был единственным из богов в Крепости, кто воспринял её всерьёз. К тому же Росс был жнецом, и этот факт сделал его для Алой непогрешимым кумиром.
Незнакомец предложил вместе путешествовать по слоям реальности, и это казалось куда заманчивее перспективы вернуться домой с поджатым хвостом. Признание одного из своих идолов заставляло в тайне раздуваться от гордости.
Вместо мечты ведьма получила суррогат: рядом с чокнутым богом она становилась частью таинственного мира, в который так стремилась проникнуть.
Со временем, помимо безумия, они начали делить и постель, но это не было определяющей стороной их странного симбиоза. Их не связывали ни чувства, ни дружба, ни общие цели. Алая не понимала, к чему стремится этот слетевший с катушек бог. Росс творил, что хотел, а Алая аккуратно направляла его активность в безопасное русло. Только благодаря ей несчастное мироздание не схлопнулось от временных парадоксов.
В зелёных глазах жнеца горел опасный огонёк, и сам Росс, казалось, тоже горел. Его нелогичные поступки тревожили, иногда — пугали. В его голове что-то сломалось, и Алая не могла это отрицать. Восхищение, благоговейный трепет, которые она испытывала раньше, растаяли без следа. Росс раздражал. Был невыносим. Алая хотела уйти, а потом поняла, что уходить некуда. Вернуться в Болота? В унылые топи, где никто не станет злорадствовать, осуждать её за спиной, но где каждый запомнит, что она неудачница, которая ничего не добилась?
Иногда ведьме казалось: Росс — камень, привязанный к её шее.
Иногда — врытый в землю металлический столб, в который она вцепилась, стоя посреди бури. Отпустишь — и тебя унесёт. Вселенная выглядела пугающе огромной, чтобы путешествовать по ней в одиночку. А способности Алой были не нужны никому, кроме спятившего маньяка.
Что же, по крайней мере, Росс придавал её жизни смысл, пусть даже этот смысл — быть чужой тенью.
«Я спасаю миры от его сумасшествия», — в иные дни думала ведьма. «Я никто без него», — говорила она себе в другие. И пока она так говорила, по её венам струилась сила, которой обладали единицы.
Однажды Алая увидела, как очкастый жнец — тот самый, который сначала заступился за неё перед богами в Крепости, а после равнодушно пожал плечами, — этот высокомерный индюк забирает последнее, что у неё осталось. Увидела и заскрежетала от злости.
