Несмотря на все лишения в Ордене, Ева не спешила возвращаться в супружеские объятия, и, хотя сестра по-прежнему не сомневалась в её решении, меня всё чаще охватывало отчаяние. А что если?.. Нет! Не может быть! А вдруг?..
Недавно я наконец-то её увидел. Мельком. Издалека. Несколько часов полёта над горящей бездной с заходящимся сердцем, чтобы взглянуть и повернуть обратно, пока оставались силы уйти. В сознании клеймом отпечаталась хрупкая фигура в рваной рубахе, сгорбленная под тяжестью массивного камня.
Почти сломлена. По всем законам жанра увиденное должно было меня обрадовать, но, вместо предвкушения победы, я ощутил боль и опустошение. Где-то на этой долгой дороге я свернул не туда. Какая из всех моих ошибок была роковой? Возможно, каждая. Я больше ни в чём не был уверен. Рано или поздно Ева ко мне вернётся. Но какой? Сломав её, не сломаю ли я и себя тоже?
Я поднялся из-за стола, всматриваясь в окно. Эта Огненная ночь оказалась короткой и закончилась за пару часов.
Пламя слабело, но словно не умирало, а уходило под землю. Ждать своего часа. С неба упали первые хлопья пепла.
Чёрная точка на горизонте приближалась, превращаясь в крылатую фигуру с узнаваемыми чертами. При виде белых волос, развевавшихся на ветру, внутри беспокойно сжалось. Я открыл окно, позволяя Дарку не делать круг.
— Что случилось?
Друг тяжело дышал. Летел сюда из последних сил… Спешил сообщить нечто важное? Важное и неприятное, раз сейчас медлил, словно опасаясь моей реакции.
Прежде чем заговорить, демон отвёл глаза. Я же слушал и не верил ушам. Этого не могло быть! Просто не могло!
— Что она сделала?!
Ева! Мерзавка!
Я схватил стул и в бешенстве запустил через всю комнату.
Глава 27
Она проспала десять часов под сенью вековых вязов, в колыбели из мягкого мха. Ветер, убаюкивая, шелестел в кронах, что сплетались над головой тёмным пологом. Деревья охраняли её. Обступали со всех сторон, клонясь ветвями к земле.
Между пушистыми стволами, покрытыми мхом, мерцала в лунном свете затянутая тиной вода. Спокойствие болот нарушали только клёкот охотящейся совы, да мерное кваканье ночных лягушек."
"Она проснулась ночью, за час до рассвета, в самое тёмное время суток. В длинных волосах не запуталось ни веточки, ни травинки. Ни одно пятнышко не осквернило чистоту её платья. Десять часов земля наполняла усталое тело силой, питала и восстанавливала.
