Рай. Том 2

И неожиданно время словно повернуло свой ход вспять, и она снова сидела рядом с ним в «порше», наблюдая, как ветер играет густыми темными волосами, одновременно притягиваемая и отталкиваемая этими строго-красивыми чертами и откровенной чувственностью. Теперь он стал еще красивее, и неустанное честолюбие, которое она ощущала в нем и раньше, давно нашло выход и реализовалось, превратившись в силу, с которой невозможно не считаться, силу непреодолимую, безжалостную, неистовую.

Мередит заметила тонкую улыбку Мэтта.

Радуется, что удалось наконец пробить броню ее молчания?

— Приехали, — объявил Мэтт, сворачивая вправо, в подземный гараж под домом, где находился его пентхаус.

— Так и знала, что ты попытаешься это выкинуть! — взорвалась она, готовая немедленно выпрыгнуть из машины и отправиться домой пешком, если не найдет подходящего транспорта.

— Мой отец хочет видеть тебя, — спокойно пояснил Мэтт, втискивая машину между лимузином с калифорнийскими номерами и темно-синим «ягуаром», совершенно новеньким до такой степени, что даже номера еще были временными.

Что ж, если Патрик здесь, тогда… — Мередит неохотно вышла из машины.

Дверь открыл приземистый телохранитель, а позади стоял широко улыбающийся Патрик Фаррел.

— Вот она, — мрачно пошутил Мэтт, — доставлена по назначению, как я и обещал, жива, здорова и зла на меня как черт.

Патрик протянул Мередит руки, и она оказалась в его объятиях. Сжав ее плечи, Патрик подвел Мередит к водителю:

— Это Джо О'Хара.

По-моему, официально вы еще не знакомы.

Мередит умудрилась выдавить слабую, смущенную улыбку, вспомнив ту скандальную сцену, свидетелем которой стал водитель.

— Как поживаете, мистер О'Хара?

— Рад познакомиться, миссис Фаррел.

— Моя фамилия Бенкрофт, — твердо поправила Мередит.

— Верно, — согласился он, бросив вызывающий взгляд на Мэтта. — Пат, я буду ждать в машине у входа.

В прошлый раз Мередит была слишком расстроена, чтобы заметить почти кричащую роскошь квартиры.

Теперь же, слишком напряженная, чтобы смотреть на кого бы то ни было, она огляделась и почувствовала невольное восхищение. Поскольку пентхаус Мэтта занимал самый верхний этаж, все внешние стены были отлиты из стекла, открывая великолепную панораму города, залитую огнями. Три пологих ступеньки вели вниз из отделанного мрамором фойе в жилую часть квартиры, но вместо перегородок одну комнату от другой отделяли лишь изящные колонны.