Райская птичка

Как она ненавидела этот его самодовольный вид! Пока постель хранила в себе запах секса, а комната наполнена эротическим флёром – всё кажется естественным и простым. Однако, как только это опьянение спадёт, начнётся стадия, которая называется «залезть под кожу».

- Кажется, тебе пора. – Энджел подобрала рубашку Данте, которая мирно покоилась на полу, и положила её на кровать. Этот жест не был двусмыслен и иного значения, как «убирайся отсюда немедленно» не выражал, а взгляд был более, чем понятен. Она не нагрубила ему, не швырнула в него одеждой, но в глазах Данте зажглись искорки ярости.

Они быстро промелькнули, и внешне он как будто остался спокоен. Потом усмехнулся:

- Боишься, что наступит рассвет и мне придётся задержаться на кофе? - Она и не собирался спорить, наблюдала, как он одевается. - Что тебя беспокоит?

- Почему меня должно что-то беспокоить? – Вот тут она не сдержалась, но ответила как можно беззаботнее, попытавшись вложить в свои слова крошечную капельку презрения – такую чтобы не перегнуть палку, но осадить его.

Его взгляд был таким понимающим, будто он прочитал все её страхи, но в то же время говорил «ты всё равно спишь со мной».

- И всё же ты ко мне неравнодушна.

Данте уже натянул рубашку, но никак не спешил застёгивать пуговицы. Он одевался слишком медленно, и они всё-таки перешли на стадию «залезть под кожу». Видимо, да…

- Конечно, я же сплю с тобой.

- Зачем столько упрямства, Птичка? – Он присел рядом с ней на кровать и захватил светлый локон. Легонько провёл по щеке.

Может лицо её ничего не выражало, но в душе она признавала, что его близость и тепло были невероятно приятны. Его мягкие прикосновения завораживали. Терять это было болезненно. В ней всколыхнулось нечто похожее на чувство вины, он так ласков, а она снова пыталась вести себя агрессивно, надевая уже привычную маску. Он пригнулся ближе и его губы замерли в миллиметре от её. Она не отводила взгляда, но выдержать было очень трудно.

- Кто тут говорит об упрямстве? – Её так и подмывало отодвинуться, но отскакивать на другой конец кровати после всего произошедшего крайне глупо.

Его позабавил лёгкий вызов в её голосе. Он, едва касаясь, поцеловал её и поднялся. Она следила за его движениями, а на языке крутилось пара вопросов, которые она не решилась задать. Вот он застегнул последнюю пуговицу на рубашке:

- Не вставай, я захлопну за собой дверь.

Она и глазом не успела моргнуть, как он вышел. И, действительно, захлопнул за собой дверь.