Рамиль

Я ведь тоже так смотрю.

Хлопает входная дверь. Я резко вздрагиваю. И под оглушающий радостный лай Бульки, доносящийся из коридора, фотографии выпадают из моих рук и рассыпаются по всему полу разноцветным ковром.

Судорожно пытаюсь подобрать разлетевшиеся во все стороны фотокарточки, но эта затея заранее обречена на провал. Их слишком много, времени слишком мало, а мои руки слишком дрожат. Я - преступница, застигнутая на месте чужого преступления. И я бы устроила скандал прямо сейчас, но чувствую себя слишком виноватой для этого.

Судя по звукам, Булька рванул к своим мискам. Кое- как собираю снимки и нестройной горкой возвращаю на журнальный стол. В принципе, тут итак бардак - Рам не заметит. Аккуратно приоткрываю дверь и на цыпочках, словно вор, крадусь в гостиную. Задумываюсь, зачем я вообще туда пошла, ведь можно было вернуться в спальню, слишком поздно. Я уже стою на пороге, переминаясь босыми ступнями на полу, а черные глаза намертво впиваются в меня, приковывая к месту.

Дыхание перехватывает от кипящих эмоций. Жгучая иррациональная ревность, в которой я не желаю признаваться, смутная обида и...возбуждение, нервное и навязчивое. Вдруг остро ощущаю отсутствие нижнего белья. Суетливо дергаю поясок и запахиваю посильнее невесомый коротенький халат. Рамиль отслеживает мой жест, задержавшись на секунду взглядом на моей талии, возвращается к глазам, и через мгновение отворачивается, позволяя мне выдохнуть.

Булька пропеллером вертится у его ног, пока Рам насыпает в миску сухой корм. Прыгает на него, повизгивая, когда хозяин ставит собачий завтрак на резиновый коврик. Завороженно наблюдаю за ними. У Рама чуть влажные волосы, черная майка мокрая от пота подмышками и на спине, на заросших щеках едва заметный румянец, и грудная клетка поднимается часто и высоко. Поставив миску и выпрямившись, Рамиль задирает край футболки, обнажая живот, и вытирает ей лицо. Кидает на меня вопросительный взгляд, выгнув бровь.

- Да, давай,- отмираю и соглашаюсь.

Рам машет рукой в сторону маленького столика- подоконника и лезет в верхний шкаф за зернами. Стоит подойти ближе, и в ноздри ударяет будоражащая смесь из запаха жареных зерен, терпкого грейпфрута и свежего мужского пота. Невольно вдыхаю глубже. Так, что на секунду ведет и кружится голова. Сесть не рискую. Я почти уверена, что на светлом шелке останется позорное пятно, говорящее о моём возбуждении слишком много.