Рандеву на границе дождя

 – просто подумала, что фальшивое сочувствие изливать на тебя и без меня кому найдется.

– Да-да, все правильно. Я не обижаюсь. В первом классе еще усвоил, друг не тот, кто хвалит, а тот, кто укажет на твои недостатки, горькая правда лучше, чем сладкая ложь, и так далее.

– Ага. Сколько поколений хамов воспитано на этих аксиомах, страшно представить, – хмыкнула Мила.

Он грустно улыбнулся.

– Я не истина в последней инстанции, – продолжала она тем же мягким тоном, – и если не считаю тебя великим ученым, это еще не значит, что я права.

Очень возможно, что ты прекрасный заведующий, а Инга мегера и мстит тебе, потому что нет ярости страшнее и так далее. Но раз изменить мы ничего не можем, то злиться на нее и жалеть себя неконструктивно. А переосмыслить свою жизнь – конструктивно.

Мила купила целую торбу книг в кричащих обложках, и Руслан донес все это интеллектуальное богатство до ее дома. Она приглашала на чай, обещала, что Миша будет очень рад, но Руслан боялся своим мрачным настроением испортить уютный семейный вечер и отказался.

Полина так и не перезвонила, и, убеждая себя, что сходит с ума от беспокойства, Руслан снова набрал ее номер. На сей раз она откликнулась.

– Что ж ты не отзывалась, Полячонок?

– Я была занята, – сказала она холодно.

Пробормотав, что рад наконец услышать ее голос, Руслан отключился. Предложение можно сделать и завтра, а сейчас он пойдет домой, выпьет чай со своим несносным братцем и погрузится в ванну переосмысливать свою жизнь, как сказала Мила.

Последняя встреча с Христиной глубоко взволновала Макса. Сам визит прошел для него как в тумане, и только теперь стало всплывать в памяти, что он делал и что говорил.

Господи, какой идиот! Досада на себя была так сильна, что хотелось постучать кулаком по собственному лбу. Шел с единственной целью – вернуть девушке позитивный настрой, а вместо этого нес какую-то чушь… Уж сидел бы лучше дома!

Стоило ему увидеть Христину во дворе, как голова закружилась от желания обнять ее, прижаться губами к ее губам, почувствовать языком этот кривенький зуб, сводящий его с ума при каждой ее улыбке…

Он что-то говорил, даже, кажется, почти те самые слова, что придумал заранее, а сам представлял, как прикасается рукой к ее нежной шее, а потом ведет руку вниз и тихо, невесомо забирает ее грудь в свою ладонь.

Потом были такие стыдные мысли, что пришлось украдкой ущипнуть себя за ногу, но это помогло лишь отчасти.