Раненое сердце

Не было тут ни двуспальной кровати, ни какого-то романтического антуража. Она и не ждала этого. В небольшой комнатке, вплотную прижавшись к стене, стоял старый, местами продавленный диван. В углу – повидавший виды шкаф. Рядом с окном примостился стол – кажется, в прошлой жизни он занимал почетное место на кухне, потому как его прежде белая столешница была исполосована линиями, оставленными ножом.

Яна, шагнув к окну, сдвинула темно-красные шторы, и с интересом посмотрела на вид, открывавшийся отсюда. Смотреть, в принципе, было не на что – в нескольких метрах от дома проходила дорога.

Гул от проезжающих машин тоскливой музыкой отдавался в голове молодой женщины.

Отчего-то захотелось плакать. Наверное, сказывалась усталость. Яна, сглотнув, посмотрела на плачущую дочку – та, скользя ручками по полной материнской груди, требовала своего успокоения. Сердце Яны сжалось от сострадания к своему ребенку. Если она, взрослая женщина, так устала, то, что говорить о малышке?

Сев на диван, Яна с помощью мужа, стянула с себя куртку, затем, освободив Майю от верхней одежды, наконец, открыла доступ для заветной дочкиной цели.

Расстегнув замочек, Яна обнажила грудь для ребенка. Малышка, оживившись, припала к левой груди матери. Тут же произошли разительные перемены. Недавно покрасневшее, напряженное личико Майи расслабилось и наполнилось умиротворением. Ребенок, прикрыв глаза, сладко зачмокал.

Яна залюбовалась дочкой. Темные, чуть изогнутые, как у Карима, ресницы, смешной носик, пухлые щечки… А эти пушистые, золотистые волосы! Женщина нежно провела ладонью по ним, с наслаждением ощущая на кончиках пальцев нежность шелка.

Идти уже никуда не хотелось. Принять душ, выпить чай и лечь на чистые простыни – вот что было самым желанным сейчас для Яны. Женщина, переведя взор на Карима, тихо обратилась к нему:

– Обязательно идти сейчас в гости?

– Устала, да? – мужчина подошел к жене и провел ладонью по бледной щеке Яны.

– Устала, да и Майю жалко, – Яна вымученно улыбнулась.

– А давай, я сбегаю вниз, беляши прихвачу и вернусь?

– Так, наверное, неправильно? – Яна чуть нахмурилась.

 – Они ждали нас, накрывали стол.

– Яры (татар. ладно), посмотрим, – Карим, наклонившись, поцеловал в лоб дочку, а после – Яну в висок. – Пойду, сгоняю, дверь сам запру, а ты постарайся расположиться.

Стояла полночь, когда Яна легла спать. Разместиться втроем на разложенном диване оказалось непростой задачкой. Причин для этого было несколько. Одна заключалась в том, что Майя спала вместе с ними.