Ранг неизвестен

Я намеренно тянул с ним, потому что возникал целый ворох проблем, к тому же Морвейн, когда речь зашла об этом, сказала мне следующее:

— Мой господин, ты хочешь воскресить погибшего друга. Благородное желание, но… как ваш Народ относится к воскрешенным? Во многих культурах Единства тех, кто вернулся из мира мертвых, считают проклятыми. Их боятся, изгоняют, иногда даже убивают повторно.

Я и сам мучительно размышлял над этим. Действительно, как отреагируют земляне на воскресшего Динамита? Убивать его повторно, конечно, не будут, но масса вопросов и проблем обеспечена.

Родственники всех погибших Восходящих начнут обращаться с аналогичной просьбой и возмущаться, когда им откажут, а Руна Оживления станет предметом охоты для всех землян со стигматами. Еще бы — обеспечить себе второй шанс! В общем, я рисковал открыть ящик Пандоры, и Кассиди сразу сказал мне об этом.

— Мой господин, смиренно прошу, прими совет от той, что видела жизнь и знает смерть, — мягко сказала Морвейн. — Прежде чем воскрешать человека, стоит спросить тех, кто его любил.

У него были жены? Возлюбленные? Дети?

— Тогда начни с нее. Расскажи о возможности, но расскажи и о рисках. Пусть она решает. Возможно, жена предпочтет сохранить светлую память о муже, чем получить обратно человека, который может оказаться… другим.

— Смерть всегда меняет, — серьезно ответила Морвейн. — Некоторых она может… сломать.

Ханна, вдова Динамита, работала в инженерном отсеке на мелких Репликаторах, штампующих тканевые и пластиковые изделия. Я нашел ее днем — после гибели Динамита ее вновь переселили в общую спальню, а там побеседовать не было никакой возможности.

— Я хочу поговорить с тобой, Ханна. О Дмитрии…

Ее лицо мгновенно окаменело.

— О чем тут говорить? Он мертв.

— А что ты скажешь, если есть возможность вернуть его?

После долгого молчания она повернулась ко мне:

— Ты же знаешь о Рунах? Представь, что существует такая, что способна вернуть с того света. Пока есть прах и гвоздь…

— Ты шутишь, надеюсь?

Я попытался ей объяснить — недомолвками и намеками, стараясь не давать ложной надежды.

Ханна слушала молча, опустив светловолосую голову, но когда подняла ее, в уголках глаз блестели слезы.

— Значит, есть шанс, что он вернется?

— Ты бы хотела этого?

— Знаешь, Сигурд, он мне всегда говорил, что, если что-то случится, я не должна горевать слишком долго, — произнесла она тихо. — Что жизнь продолжается, и я должна жить.

— Но он также говорил, что будет сражаться до конца, чтобы вернуться домой. Ко мне.