Ранг неизвестен

Но и потом не особо легко — дальше лишь октагоны, где тебя тоже никто не ждет с распростертыми объятиями, или Врата, ведущие в другие миры, где затеряться — раз плюнуть. Но там хотя бы можно найти Звездную Кровь и безопасное убежище. Если повезет.

— А Рэйчел? Что с ней?

— Знаешь, Винс, о моих приключениях можно книжку написать, — вздохнул Ангел. — Там столько всего было, святое дерьмо! Особенно в Тумане. Лионель нас сдал — он всегда ее хотел, на этом и поймали. Я сумел вырваться, но позже и без нее. Я поклялся вернуться, найти и отомстить.

И вернусь…

— Дерьмо случается, — тяжело сказал Винсент. — Доннерветтер! Значит, здесь никакой не рай? Что же такое Вечность?

— Крысиный рай, — глаза говорящего зло блеснули. — Позолоченный, но внутри гнилой. Здесь все так же, как в Единстве, только… выхода нет. Хотя нет… не так же. Гораздо хуже. Есть три сорта разумных, мы — второй. На энно вообще всем плевать, а мы — скот или игрушки, в лучшем случае — слуги. Правят же небесные… твари.

— Но ведь возможности у всех равные.

— Хах! На Земле тоже так говорили. Но какой шанс у рожденного в трущобах против отпрыска старых семей Большой Евразии? Только здесь еще хуже — у бессмертных царьков есть фора в хреналион циклов. И возможности, которые не переплюнуть. Как только союз или отдельный нео становятся действительно опасны… его берут на короткий поводок или…

Ангел коротко провел ребром ладони по горлу и снова зло рассмеялся. Напиток в его чаше теперь походил на жидкий пепел, который невесомым облачком заклубился возле губ, когда он опустошил ее.

— А что насчет бессмертия? — спросил я.

— Это скорее проклятие, чем дар. Оно ведь не предполагает неуязвимости. Эти твари научились делать с душами все что угодно — похищать, заточать в Рунах и Предметах, делать из них Монеты, изменять и доводить до безумия… способов тьма тьмущая. Поэтому многие, кто еще помнит Единство, предпочли бы старую добрую смерть.

— Я видел многих, кто кажется счастливым, — задумчиво произнес Кассиди.

— Мы в Золотом Городе.

Здесь по большей части кел и те, кто им служат за крошки со стола. Вершина пищевой цепочки. Здесь да, они развлекаются и ни в чем себе не отказывают… И потом, еще… Я ведь нейробиолог, помнишь? Видишь ли… человеческий разум не может долго хранить память. То, что было давно, постепенно забывается… ну, как детство. Есть, конечно, особые Атрибуты, но триста-четыреста циклов — это предел. Иначе безумие! Многие уже забыли Единство и привыкли к этому миру.