Ранг неизвестен

Приготовления удивили, но я вспомнил, что у Морвейн высок Атрибут Ритуальности — и его же требовал полученный от Скрипторума Навык Великого Возрождения Плоти. Вероятно, подобные ритуалы нуждались в особой подготовке, чем, впрочем, был очень вдохновлен Минос, записывающий каждый чих Заклинательницы.

— Здесь, — Винсент передал Морвейн металлический цилиндр, предварительно открутив крышку. — А это его стигмат…

Кель’Талас небрежно пересыпала прах в серебряную чашу — взвихрилось серое облачко — и бросила следом гвоздь.

Меньше пригоршни золы — все, что осталось от большого сильного человека…

— Начнем, мой господин? — голос Морвейн был тих и торжественен. — Во имя древних заветов, я готова.

Она взмахнула руками, будто разминая пальцы. С длинными черными волосами, рассыпавшимися по плечам, и сияющей татуировкой «третьего глаза» Заклинательница выглядела древней жрицей, проводящей жутковатый обряд. Да так оно и было, если подумать. Несмотря на ансамбль земных приборов и прицелы А-датчиков, которыми манипулировала Милли Симмонс, ритуал должен был свершить немыслимое — вселить душу погибшего в тело, которое предстояло только создать.

Я вступил в границы ее рисунка, открывая Скрижаль и вызывая Руну Оживления. Она засияла на моей ладони, переливаясь всеми оттенками золота, и Морвейн произнесла, всматриваясь в нее:

— Руна-Желание… Я дам знак, когда ее использовать, мой господин. Сначала — плоть…

Замерцала ее Скрижаль, и линии узора засветились, соединяясь в центре. Там появилась призрачная колонна, выглядящая конструктом из эфира, и в нее Заклинательница не слишком аккуратно швырнула содержимое чаши с прахом Динамита.

Пепел неправдоподобно медленно закружился внутри колонны, и гвоздь вместе с ним — как падающие птичьи перья. А Морвейн тем временем голосом, от которого у меня по коже пробежала дрожь, произнесла несколько слов на Языке Народа Кел:

— Плоть из праха, жизнь из смерти. Восстань!

А затем припечатала ладонь к внешней стороне колонны. Ее глаза вспыхнули Звездной Кровью, а рука — золотой печатью, и от пальцев к кружащим хлопьям праха побежали сияющие нити, связывая их в единую сеть.

Подобно растущим с невероятной скоростью нитям, сеть становилась все сложнее и гуще, образовывая нечто… похожее на человеческое тело?

Это длилось не меньше минуты — мы затаили дыхание, глядя, как внутри колонны появляется сложный энергетический фантом, сплетенный из миллиона золотых нитей — и, кажется, я уже угадывал в сияющей кукле знакомые черты.