Ранг неизвестен

И он помнил почти все — вплоть до момента драки с ночными гостями и своей смерти от Руны Говорящей-с-Травами. А потом — темнота. И время, по словам самого Дмитрия, будто остановилось. Очевидно, его анима в стигмате пребывала в состоянии стазиса, схожем с тем, в которое попадали Существа, заключенные в Руны. Причем их Звездная Кровь в это время восполнялась, а Руны откатывались — и этого парадокса пока не могла объяснить земная наука.

Мы долго говорили с Дмитрием, и он не мог поверить, что прошла уже половина цикла, все до чертиков изменилось, а самое главное, что все произошедшее с ним — реально.

Конечно, рвался домой к Ханне, но Винсент приказал — сначала полное медицинское и психологическое обследование, затем адаптация, и только потом — из Домена во фригольд. А нам за это время предстояло придумать, как это чудесное возвращение преподнести людям. И надеяться, что цена, которую мы заплатили за его воскрешение, не окажется слишком высокой.

Потому что все в Единстве имеет свою цену. Всегда.

И тем не менее в эту ночь я засыпал счастливый, с чувством выполненного долга.

А рано утром — вернее, на исходе ночи — меня разбудила Скай, потому что настало время не привлекая лишнего внимания сделать то, что требовало концентрации, уединения и времени, — посмотреть золотую Сагу.

— Вы — последние из Истинных.

Вокруг — пульсация золотого света. Или не света, а самой реальности? Бытия, что покачивают ритмичные волны, пронизывающие… все? То, что я… вижу? Или ощущаю другими органами чувств? А какие могут быть органы чувств у того, кто не имеет тела?

Сага не была похожа ни на что ранее виденное.

Во-первых, потому что я не мог понять, чем я смотрю и смотрю ли вообще, а во-вторых, потому что пространство вокруг не подчинялось привычным законам физики. Сияние? Золотая пыль? Бескрайняя пустота? Где я нахожусь? Что это… вообще такое?

Сага транслировала ощущения, но мне как будто не хватало Атрибутов полностью воспринять их. Дворец бесконечного света? Платформа в звездной пустоте? А те шесть золотых сгустков, похожих на тени, с которыми я ощущаю связь так явственно, будто нас соединяет незримая пуповина?

Шестеро? Вернее — семеро.

Ведь я — седьмая фигура. И все они — полукругом перед Ним.

Когда присмотришься, он будто… обретает форму. Кажется… обычным мужчиной. Одежда непривычного покроя, белая и изумрудная, недлинные каштановые волосы, морщинки в уголках глаз, лицо простое, человеческое, усталое. И взгляд… словно принадлежащий тому, кто держит небо.