Расческа для лысого (СИ)

— Ну че, малех, продолжим? — тихо хрипит мне на ухо мужик и медленно протискивает пальцы в шортах все ниже и ниже.

А я, в момент опомнившись, дергаюсь и выворачиваюсь из его лап. И сама этому страшно удивляюсь. Потому что складывается полное ощущение, что, не пожелай он, нифига бы я не вырвалась.

Тем не менее, мой язык, как всегда, опережает мозг, потому что я язвлю:

— Сам с собой продолжай!

И тут же замираю, сердце бухает в груди с такой силой, что он наверняка слышит, таращу глаза, сдуваю волосы с лица и вообще, видок наверняка жуткий.

И, учитывая, что он только что опустил пацанов, поймав их на каком-то непонятном мне недочете в разговоре, мой прямой посыл сейчас явно ударит мне же по дурной башке.

А ведь я уже во второй раз ему хамлю! Мама моя!

Да что ж я такая невезучая!

И тем удивительней его реакция. Он просто запрокидывает голову и ржет. Громко и от души. А я стою. Таращусь на него.

И идиотизм ситуации зашкаливает.

Поэтому я решаю все прекращать, говорю важно и спокойно:

— Спасибо тебе, дядя, за помощь, — и разворачиваюсь к стоянке такси.

Кстати, оттуда прекрасно видна была вся ситуация, и водилы с машинах сидели, но ни одна тварь не подошла, не выручила меня! Скоты. Вокруг одни скоты!

— Давай подвезу, малех.

Он догоняет меня, но не трогает больше, просто идет рядом, прикуривает.

— Не стоит, боюсь быть тебе должной, — опять язвлю я, но он только усмехается:

— Да ты мне и так кругом должна. Вот только я с баб долги не спрашиваю, поэтому не кобенься. Просто подвезу. А то опять поймаешь приключения на свою жопку.

Я останавливаюсь, раздумывая над его словами. Осматриваю его с сомнением. Нет, за прошедшие несколько минут в принца не превратился. И на доброго самаритянина не тянет. Но, с другой стороны, хотел бы изнасиловать, давно бы это сделал. Не надо для этого в машину сажать и везти куда-то. Судя по разговору, и по тому, что придурки из клуба явно в курсе, кто он, человек он непростой. Очень серьезный человек.

Не похоже, что проблемы с бабами.

На таких тоже есть спрос.

— Ну чего? — он опять улыбается, нисколько не сердясь на то, что я его разглядываю, — нравлюсь?

— Неа, староват ты для меня, дядя, — говорю я, и опять прикусываю язык. Трындец сегодня какой-то… Все, текилу больше не пью. Сыворотка правды, блин.

Он не обижается, только ржет.

— Пошли, шмякодявка, — как-то по-доброму говорит он и шлепает меня по заднице. Опять же не обидно.

Я пожимаю плечами, опять осматриваю его, уже со спины.

Крепкий. Высокий. Опасный.