Не спрогнозировал. А это нереальный прокол. Но, пока что я в строю. Ну, может, части бабла лишит меня старый хрен. Но это терпимо. Это переживем. Наука мне. Опыт.
Тонкие пальчики скользят по голой коже. Смотрю. Другая рука закрывает лицо, зарывается в волосы, отбрасывая их назад. Мешают. Смотрю. Спинка чуть выгибается. Практически незаметно. А жопка уже задорненько из-под юбки выглядывает. Ведьмочка проснулась.
И теперь играет. Совсем недавно мне армагеддон устроила, а тут прям кошечка хитренькая. Помру я на этой бабе.
Коньки отброшу с ее вывертами дикими. Сменами настроения.
Понимаю, все понимаю. Но глаз оторвать не могу.
Голая ножка изгибается, коленка подтягивается вверх. Тихий стон. Нежный такой, сонный. Сладкий.
И все. Меня подбрасывает вверх, тянет к ней. Похер на все логические выкладки, на то, что мне, вообще-то, надо бы продумать схему дальнейших действий. Похер.
Я падаю на кровать, разом накрывая тонкое тело. Разворачиваю к себе. Убираю волосы с лица. Она играет, не открывает глаз.
И ножки пытается вытянуть, сомкнуть. Но я решительно, сука, протестую. Легко устраиваюсь между тонких гладких бедер, трогаю пальцами нежную кожу. Щеки, скулы, подбородок. Губы. Красивая, сладкая девочка.
Ну давай. Хватит играть уже. Открывай глаза.
– Малех…
Голос мой низкий, больше похожий на сип, на последних звуках хрипит. Блин, услышал бы где-нибудь в темном месте, точно решил бы, что зомбак по мою душу идет. Но сейчас я такой и есть. Чертов зомби, которого тянет к нежной плоти.
Так тянет, что сглатываю голодную слюну.
Открывай глаза, малех. Сожру ведь сейчас.
И она, словно услышав мою мольбу, распахивает ресницы. И я охереваю в который раз уже. У нее, оказывается, зеленые глаза. Я думал, серые. Но нет, зеленые. Причем, зелень болотная, как топкая трясина. И вообще, опять у меня с ней такие сравнения. Ну, а куда деваться. Если смотрю, и утягивает. Все, удачливый, все. Не туда твоя удача тебя привела…
Она хочет что-то сказать.
Наверняка, что-нибудь дерзкое, как обычно. Ну не нежности же мне от этой ведьмы ждать?
Я и не жду. Наклоняюсь и целую, сразу ощущая, как на меня небо обрушивается. Накрывает с головой, последнее соображение выбивает.
И проблеском дополнительного кайфа – ее тонкие пальчики, с готовностью зарывшиеся в короткие волосы на затылке. Ноготки царапучие. И стон, долгий и горячий.
Я не помню, когда успеваю от джинсов избавиться, не тем голова забита.
