Мне срочно, просто срочно надо ее везде целовать, трогать губами, облизывать, всасывать кожу, так, чтоб все вокруг, все в мире знали, чья она, чтоб ни одной мысли ни у кого, чтоб она сама, плохая девчонка, тоже смотрела на себя и знала, знала, знала…
Она вцепляется в мои плечи сильнее, запрокидывает голову, когда ощущает в себе. Сжимает бедра крепче, стискивает внутри так, что становится еще жарче. Между бровей тонкая складочка. Больно? Больно?
Я не могу тормозить. Просто не могу. Давай, малех, потерпи чуток. Я потом залижу все.
Я смотрю в ее глаза все то время, пока двигаюсь, не могу оторваться. Жадно ловлю любые, самые крошечные изменения. Кайфую не столько даже от того, что наконец-то она моя, что я делаю с ней все то, о чем мечтал, пока был вдали от нее эти три гребанных месяца. Нет, больше кайфа от выражения ее лица. От того, как она растерянно и возбужденно приветствует тихими стонами каждое мое движение, как губы раскрывает, как глаза закатывает. У нее потекла тушь, остатки вчерашнего макияжа придают нежному девичьему личику грязной порочной красоты.
Такой, какую хочется брать. И пачкать еще сильнее, развращать, доводить до самого края, до бездны, до дна топи. Самое темное в мужиках будят такие вот девочки с невинными лицами и размазанной краской. Самое страшное. И я не исключение. Я наклоняюсь, ускоряясь и жадно захватывая губами кожу шеи, делая больно. Везде. Потому что сильно двигаюсь, жестоко и долго. Потому что кусаю, оставляя следы, уже мало контролируя себя.
А она не вырывается, не отталкивает зверя.
Наоборот, обнимает крепче, отвечает на укус поцелуем, на жесткость – покорностью. Словно на инстинктах знает, как надо правильно, как будет лучше.
И в итоге получает то, что хочет. Как всегда. Как всегда.
Я смотрю, как она кончает, и это, сука, красиво. Так красиво! Я никогда такого не видел раньше. Только с ней. Только она."
"Я срываюсь за ней следом, жадно догоняя, и это такое удовольствие, что на какое-то время даже сознание отключается. Я обнимаю ее, сжимаю крепко-крепко, ловя последние сладкие судороги, и вдыхаю запах ее волос.
И это продлевает кайф.
Усиливает.
А потом, когда мы без слов лежим и делим одну сигарету на двоих, потому что наглая девчонка вытаскивает ее у меня изо рта, а я в таком отходняке, что даже препятствовать не могу, я лениво думаю, что, пожалуй, самый классный способ прожить остаток жизни вот так вот, с ней. В постели.
Ленка шевелится, бормочет, что надо в душ, поднимается и шлепает в ванную.
