Онлайн-библиотека книг
Иначе неотвратимо взорвется горячим удовольствием и выплеснется ей в рот."
"Сжав ладонями ее лицо, тронул влажные губы. Машку хотелось целовать. Не всякую женщину хочется целовать, даже испытывая сексуальное желание. Целовать не для ритуала, а для ласки. Ласкать ее рот, губы и язык. Ласкать откровенно, стряхнув в себя все предрассудки.
— Иди ко мне…
Она отставила бокал и послушно приникла к его груди. Бажин долго смотрел в ее лицо, честное и открытое в своей страсти, гладил по волосам.
Как она не понимала, что он просто хочет любить ее.
Любить, и все.
Стал целовать, шалея оттого, ее губы пахли им. Ее кожа, ставшая влажной от испарины, пахла сексом. Она вся пропиталась им, вся вибрировала от его дрожи, от наслаждения, которое дала ему сама. Они смешались, слились, их вкус и запах.
Бажин погладил ее спину, спустился к ягодицам, сжал их, и Машка нетерпеливо застонала.
— Виталичка, ну, пожалуйста…
— Я хочу тебя помучить.
— Не надо, — мотает головой, как будто злясь.
Засмеялся над этими протестами, потому что видеть ее в таком состоянии — настоящий кайф. Он любил, когда она возбуждалась до такой степени, что у нее промокали трусики. Любил ее сладкие муки. Любил сам снимать с нее белье, как будто случайно касаясь горячей влажной плоти. Любил, когда Машка, изнывая от желания, начинала кусаться. Тогда от мучительного напряжения до продирающего экстаза остается всего лишь шаг. Рывок.
Секс с ней — это наркотик. Ее оргазм для него — наркотик. Она для него — наркотик.
Она — его безумие. Его страсть, его любовь.
Опрокинув Машку на спину, снял с нее розовые трусики. Готовясь получить свою дозу удовольствия, она обхватила его ногами. Громко застонала, принимая в себя. Тяжело вдохнула, кривясь в такт его движениям. Мягкая и безвольная она сгорала под ним. Он приподнялся, оперевшись руками у нее над головой, чтобы лучше видеть, как бесконечно прекрасно страсть портит ее красивое лицо.
Он хотел видеть в них свое отражение.
ГЛАВА 17
Виталий натянул майку и бросил взгляд на сумку, которая до сих пор стояла не разобранная. Маша так и не вытащила из нее вещи. Думал, что последний разговор многое прояснил в их отношениях, но, видимо, ошибся.
Спустившись на первый этаж, застал свою строптивицу на кухне.
