Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Я тоже берегу память о своих родителях и стараюсь ее не предавать ни в мыслях, ни в поступках. При жизни отец часто разговаривал со мной. Пытался вбить мне в голову какие-то истины. Как, наверное, все родители своим детям. Что-то я понимал, что-то нет. Все слова приобрели живой смысл только после его смерти. Вот такой вот… парадокс, что ли. Ты считаешь, что я чересчур давлю на тебя, а я просто не хочу жить завтрашним днем. Я точно знаю, что завтрашнего дня может не быть. Поэтому никогда не откладываю на завтра то, что мне хочется сделать сегодня.

Он замолчал, и в этот момент Машке захотелось сунуть ему в руки колоду карт, чтобы отвлечь с себя его внимание. Она волновалась, скрывая волнение даже от самой себя. Ей так хотелось быть сейчас правой, но в душе уже угнездилось противное чувство, что она предательница.

— Я тут подумал, — снова негромко и задумчиво продолжил Виталий, — почему у нас с тобой не складываются отношения? Вернее,

складываются, но не так, как мне хотелось бы. Этому же должны быть причины?

— Наверняка, — осторожно подтвердила Мария.

— Я имею в виду, что кроме каких-то предрассудков, разности характеров и восприятия должно же быть еще что-то?

— А того, что ты перечислил, недостаточно?

— Это все преодолевается при желании. Может быть, я ошибаюсь и вижу в тебе не то, что есть на самом деле? Бывает же такое, когда люди видят то, что им хочется. Возможно, я тоже ошибаюсь, и вижу в тебе то, что мне просто хочется видеть.

— Я не могу знать, что именно ты во мне видишь. И уж тем более я не могу знать, что ты хочешь видеть. — Замерла взглядом на его руках, не находя в себе смелости смотреть в лицо.

— Я разве как-то обижаю тебя?

— Нет.

— Или плохо к тебе отношусь?

— Нет, — прошептала она.

— А что тогда?

— Ничего. Все в порядке, — соврала она и почувствовала себя последней тварью. Он спрашивал искренне, а она искренне ему… врала.

— Давай куда-нибудь сходим завтра вечером, — предложил он,

— Куда?

— Придумай что-нибудь. Куда ты хочешь?

— Не знаю, — пожала плечами.

— Или у тебя какие-то планы на завтра?

— Нет, — снова соврала она.

Он зачем-то улыбнулся. Улыбнулся не ей, не для нее. Для себя. И у Машки сердце ухнуло в пятки.

— Ладно. Я сам что-нибудь придумаю. Позвоню тебе днем, а ты соберешься. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она."

"Ночью Маше не спалось, но о сне она и не мечтала.