Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

А то я перестану верить во все человеческое и вообще в людей.

— Истину говоришь, Манюня, истину, — улыбнулся Бажин, с бесконечным обожанием глядя на будущую жену.

— Теперь у меня к тебе есть вопрос.

— Какой?

— Ты с тёщенькой своей будущей не желаешь познакомиться?

— Горю нетерпением ее увидеть. Можно в эту субботу.

— Тогда я сейчас прям ей и позвоню, а то вдруг у нее какие-нибудь планы есть. Она у меня деловая.

— Не сомневаюсь.

Машка взяла телефон и помедлила.

— Не переживай. Обещаю, я буду хорошо себя вести и понравлюсь твоей маме.

— Я не за это переживаю. В том, что ты понравишься моей маме, я даже не сомневаюсь.

— А за что ты переживаешь?

— Я про свадьбу думаю. Честно, боюсь этой шумихи до припадка. Как это все будет? Я к такому не привыкла… и мне кажется, сейчас это совсем не нужно…

— Значит, мы обойдемся без шумихи.

Мария скептически усмехнулась:

— Каким образом? Не представляю. Тебя же съедят.

— Подавятся.

— Виталя, а как?.. Мы же не можем просто тихонечко расписаться… с другой стороны, свадьба должна быть праздником.

Свадьба — все-таки знаменательное событие, — задумчиво рассуждала Маша. — Это день рождения семьи.

— Очень знаменательное, — улыбнулся ее сомнениям. — Придумаем что-нибудь. Звони матери.

— А если мама сейчас начнет мне вопросы задавать?

— Ты же звонишь ей, чтобы на ужин пригласить.

— Ты просто не знаешь мою маму. С ней так просто не поговоришь. Она сейчас с меня план на ближайшие пять лет потребует.

В следующую субботу, ожидая маму к ужину, Маша страшно волновалась.

Ее охватило торжественное волнение, которое сопровождает все важные события в жизни. Все-таки не права она была, когда сказала, что семья рождается в день свадьбы. Нет, семья рождается в день знакомства жениха и матери. От того, как они друг друга почувствуют, увидят и поймут, зависят их дальнейшие взаимоотношения. Ни в Витале, ни в матери она не сомневалась, но люди бывают так непредсказуемы. Как там Бажин сказал… Люди — всего лишь люди.

— Ах, ну и октябрь в этом году! Начался… и моросит, и моросит! — Алла Александрова появилась шумно, энергично и непосредственно.

— Мамочка, я так рада тебя видеть, так соскучилась! — Маша крепко обняла мать и поцеловала в щеку.

— Наконец-то я дождалась, что и про меня вспомнили, — иронично кольнув дочь, сняла с шеи широкий шарф и глубоко вздохнула, словно объемное полотно мешало дышать полной грудью.

— Ой, мама, перестань.

И мама «перестала». Усмирив искрящуюся улыбку на ярких губах, она посмотрела на Бажина.