Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Но глаза от этой белизны не уставали. Вокруг все было наполнено яркими деталями. На мебели ручная роспись в виде иллюстраций Беатрис Поттер про Кролика Питера. В кроватке одеяло из американского хлопка, сшитое в стиле пэчворк, и небольшие мягкие игрушки из безопасных материалов. Почти все Машка сделала сама.

— Эля, ну что там? — Алла Давыдовна выразительно указала взглядом на дверь.

— Ой, не спрашивайте. Страшно, как в незнакомой подворотне, — отмахнулась Элька.

— А что такое? — прошептала с ноткой заговорщика женщина.

— А злой он.

— Эльвира, злые псы — самые преданные. Главное, приручить.

— Мне не дано. Я не умею.

— Так я тебя научу.

— Давайте! — засмеялась Эльвира.

— Ну не так же! — всплеснула руками Алла. — Вот как-нибудь сядем мы с тобой… нальем вишневочки…

Машка и Эльвира снова громко и весело рассмеялись.

ГЛАВА 29

Как и боялась Мария, малыш решил родиться именно тогда, когда папа улетел в командировку. Утром проводила мужа на самолет, а через несколько часов, в другой стране, Бажина догнало сообщение, что Андрюша появился на свет.

— Маняш, я же сказал: без меня не рожать, — потом было первым, что услышала по телефону, когда позвонила мужу.

— Это ты сыну своему претензии предъявляй, от меня тут вообще ничего не зависело. Все фотографии рассмотрел?

— Да. Он такой маленький. Как мышонок.

— Нормальный, уже полметра ростом, — засмеялась усталым смехом. — Мама тебе звонила? Поздравляла?

— Да. Что-то проплакала мне в трубку, — по-доброму усмехнулся Виталий.

— Она так переживала, вся переволновалась.

Чтобы не тревожить Виталия попусту, Мария не сообщала о начале схваток. Ни к чему это, когда находишься на расстоянии тысяч километров.

Роды были стремительными, да и мать ни на минуту от нее не отходила.

— Она с тобой сейчас?

— Вышла. Но вообще, да, она здесь.

— Слава богу, мне так будет спокойнее.

— Теперь можешь не переживать. Самое интересное ты благополучно пропустил. И мои вопли, и мои маты, и обещание, что я в жизни никогда больше не буду рожать, — посмеялась.

— И такое было?

— Все было. Блин, рожать все-таки больно, — легко говорила Маша.

Вся испытанная боль потускнела, как только она взяла на руки сына. Все стало неважным. Все, кроме теплого комочка прижатого к груди.

— Маняш, я люблю тебя.

Машка в ответ что-то гмыкнула и притихла.

— Маш, — позвал Виталий.

— М-м-м?

— Ты плачешь?

— Нет, — но голос ее выдавал.

Маша и не сомневалась, что слезы от Бажина даже по телефону не укроются, но сдерживаться больше не смогла.